МОЛЧА, ОПРАВДЫВАТЬСЯ

Стоявшие вокруг люди дружно зааплодировали, хотя и не поняли ни слова из их диалога, но красноречивый вид принца и Алиты говорил сам за себя, а Виллан, не обращая на них внимания, подхватил Алиту и закружил в стремительном танце. Ульяна смущенно взглянула на Кима:
– Одного бы хватило. И благодарить пока еще рано. Давай перетащим наших подопечных в медбокс. Там есть капсулы с автономной гравитацией. А потом надо оглядеться.
– А это что за спорт такой?
– Не получится, друг мой. Теперь все будут постоянно втягивать тебя в орбиту своих интересов, использовать в интригах. Если будешь отмалчиваться, быстро попадешь в дурную историю. И самое отвратительное то, что тебя уже используют в интригах на полную катушку.
Прибыв на пересыльный пункт, Ким послал весточку домой. Он не стал извещать родных, что ему довелось побывать в реальных боевых действиях – не стоило лишний раз нервировать, только сообщил, что с ним все в порядке, и отправился за направлением. В особой части он подробно описал события, происходившие на станции, и как ему удалось проскочить незаметно со станции в пояс астероидов. Особенно дотошно особист выяснял, каким образом техник, теперь уже третьей категории, умеет пилотировать столь древние машины, но, получив запрошенную характеристику, успокоился и направил его в гостиницу для ожидания.
– Слушаем вас.
– Старое. Как будто здесь все давным-давно закончилось. Даже горы, – она кивнула на пологие холмы на горизонте, – такие низкие, будто стерлись от времени.
– Слышь, Ким, а откуда ты это все знаешь?
– Что же теперь делать будем?..– волновался связист.
Ким стоял молча, оправдываться было бесполезно. Он уже подал рапорт с объяснением причин несоблюдения графика, и виновата в этом была именно диспетчерская служба, которая по каким-то причинам проморгала появление на полигоне звена перехватчиков, и Киму пришлось уходить с их пути по широкой дуге, а потом долго согласовывать с диспетчером новый маршрут. Сегодня им по непонятной причине выделили самый дальний участок полигона, и половина времени, отпущенная на вылет, должна была пройти в пути. Естественно, Ким решил обратить на это внимание руководителя полетов, но тот, вместо того чтобы вникнуть в суть проблемы, решил сделать им внушение.
Несмотря на то что она сказала Урзе, эпос Кайлы бин-Кроог не был широко известен на землях разоренного Терисиара, и Ксанча не ожидала, что раб узнает свое новое имя. Не была она готова и к его дерзости.
– Вы уже были ознакомлены с ним, когда направлялись на «Капитель».
Следователь принялась задавать вопросы, Ким подробно на них отвечал, но вот она задала вопрос, который он ждал:
– Да, действительно, играйте между собой, а я лучше поищу сведения по техномирам, может, еще чего нарою.
– Переноска, здесь? – удивленно осмотрелся Мироходец.
Вслед за этим суд занялся выяснением подробностей вечеринки, предшествовавшей злополучной поездке на автомобиле. Эта вечеринка происходила в последний год войны. Одна дама, родом из Вены, пригласила к себе человек тридцать гостей. Квартира была убрана мило, без особых претензий. Пили, танцевали. Жильцы из нижней квартиры, по ряду причин относившиеся к венке недоброжелательно, вызвали полицию, – было-де величайшим безобразием пить и плясать во время войны. Полиция переписала гостей. Лиц, по возрасту подлежащих призыву в армию и не имевших протекции, несмотря на признанную ранее непригодность к военной службе или «броню», вскоре после того отправили на фронт.
Прежде чем закрыть глаза, Всевышний издал указ о том, что Фирексия должна неустанно исследовать другие миры, использовать любые полезные ископаемые, технологии и изобретения, обнаруженные в них. Истинные фирексийцы, закованные в металл и выкупанные в блестящем масле, были основательны и точны. Получив приказ, они безукоризненно выполняли его, осматривая и исследуя все, что попадалось им в соседних мирах. Но в их упорядоченном сознании не было места хитрости, смекалке и фантазии, необходимой при изучении нового. Поэтому встречи с неизвестным часто заканчивались для истинных фирексийцев смертью.
– А из-за чего они сцепились?
– Очень скучаю по ним, – сделал еще одно признание капитан. – Как только раны чуток заживут, тут же домой помчусь. Если б можно было, прямо сейчас и уехал бы.
У Ксанчи не было лошади, и она не знала, что теперь делать с юношей. Мысль о том, что нужно взять его за ошейник, а именно так считали все окружающие, включая самого раба, была ей противна.
– А что ты знаешь о демонах? – задал очередной вопрос Ратип.
– Смею вас со всей ответственностью заверить, что мы приложим все усилия, чтобы не подвести членов уважаемой комиссии. И еще я хотел бы отметить, что компания умеет быть благодарной, особенно к тем людям, советы которых мы очень высоко ценим.
– Пять таких, – выпалила женщина, похлопывая Ксанчу по спине. – Это выкуп.
– Ксанча? Это ты?
Тец удивленно взглянул на Кима:
Следователь принялась задавать вопросы, Ким подробно на них отвечал, но вот она задала вопрос, который он ждал:
Ксанча дотронулась до его запястья, и окровавленный меч легко скользнул из его ладони.
– Я сидел на крыльце и смотрел на тихий закат. Я думал о прошлом, когда это началось снова. – Он весь сжался. – А тебя не было…
Свидетельница Иоганна Крайн читала отчет, полуоткрыв рот, так что обнажились ее крепкие, здоровые зубы. Она наморщила лоб, обрамленный темными волосами, вопреки моде тех лет зачесанными назад и стянутыми тугим узлом на затылке. Энергичной походкой спортсменки, сердито выталкивая через нос воздух и похрустывая пальцами своих крепких, грубоватых рук, она прошлась несколько раз по комнате, тесной для ее резких движений, и остановилась у телефона. После нескольких бесплодных попыток она дозвонилась наконец до конторы адвоката Гейера и, как, впрочем, и ожидала, услышала, что его нет.
– С манипуляторов.
– Не верите, послушайте.
На следующее утро они отправились в Эквилор.
– Это имеет значение?
– Думаете, нервы не выдержат? – спросил начальник штаба.
– И ты, Брут.
– Подожди, – насторожился Ким, – здесь что-то не то.
Кленк, прогнав танцовщицу, лежал слабый, удовлетворенный, во власти смутные, быстро мелькающих мыслей. Он думал о своем рабочем кабинете в министерстве, о предполагавшихся переговорах с его вюртембертским коллегий, о тайном советнике Бихлере, о своем сыне Симоне, парнишке, здорово уже поднимавшем голову. Он давно уже не видел сына. Откровенно говоря, ему приятно было бы видеть его здесь, подле себя. Сын, вероятно, не был бы так бесшумен и заботлив, как жена. Все же ему было бы приятнее, если бы вокруг кровати топал своими крепкими ногами его парень, а не ходила на цыпочках эта тихая женщина. И он доглядел на нее недобрыми глазами.
– Желаю тебе того же, Горфон, и пусть они прославятся своим родителем.
Она долго водила его за нос. Затем, когда он однажды отказался от встречи в тот вечер, когда она наконец согласилась его принять, она настояла именно на этом вечере. Собственно, ей не бог весть как нужен был этот Кленк. Все же вечер прошел весело и приятно. Кленк – стоило ему по-настоящему разойтись – был очень занятен. Теперь она знала, почему он в тот вечер не хотел встретиться с ней: он был нездоров, простужен посреди лета, чувствовал приближение одного из своих мучительных почечных приступов. То, что он у нее тогда так, свыше всякой меры, пил и вообще неистовствовал, видимо, окончательно свалило его в постель. Это, собственно, из-за нее он и заболел, из-за того, что она настояла на этом вечере. Это льстило ей. Она полагала, что теперь он надолго связан с ней, и сознание того, что она так умно вела себя, делало Кленка милым и дорогим ее сердцу.
– Здравствуй… Э-э… Ваше величество, этот молодой человек и есть легендарный Ким Томов, наш спаситель и герой. Когда будете разговаривать с ним, помните о его уникальной памяти, он никогда ничего не забывает и все знает наперед.
– Меня уже предупредили, что из-за этой способности мне не доверяют.
Очистить сердце от преступлений можно при помощи кровопусканий и ритуальных танцев. Ксанча думала, что подобным образом она сможет избавить Урзу от кошмаров и чувства вины. Правда крови в нем было не больше, чем в истинном фирексийце… Девушка танцевала с триенами вокруг ритуального костра, как вдруг посреди всеобщей истерии и экстаза вспомнила о своем собственном сердце. Жрецы Храма Плоти солгали ей. Она совершила уже очень много ошибок, а Всевышний так и не призвал ее к себе. Значит, ее сердце все еще в Храме Плоти, значит, оно живет. Ледяной ужас сковал Ксанчу, когда она представила, что случится, если Урза разрушит Фирексию. Впервые она пожелала Мироходцу неудачи.
– Конечно, врут. Мне пришлось потратить гораздо больше времени.
– Прошу прощения, но это не подлежит обсуждению, если у вас есть проблемы, то приступайте к их решению немедленно, старт не будет отложен ни на секунду. Обсуждение всего остального потом.
– Я был Лордом Протектором одного королевства, но не смог сделать того, что должен был сделать. Зови меня Урза.
– Слушай, Ким, а это не слишком жестко? – спросил Марк.
– Ничего подобного, это всего лишь миф, который усиленно поддерживается официальными лицами, – возразил Ким. – На самом деле серьезные исследователи трактуют наши отношения с этими мирами совершенно иначе.
Ошеломленный взгляд Урзы скользнул по лицу девушки и остановился на теле Ратипа.
– Это не показатель. Вот когда в шлюз попадем, тогда и видно будет. Кстати, шлюзование через две минуты, так что скоро все узнаем. Хотя нет, уже и так все понятно, это действительно техноразумные – двигатели на фотонной тяге. Только они могут использовать такие.
– А, как хочешь. Делай что-нибудь.
– Для этого были очень серьезные причины. Но официально об этих причинах никто никогда не распространялся, хотя если подумать, то они лежат на поверхности.
Ким стоял молча, оправдываться было бесполезно. Он уже подал рапорт с объяснением причин несоблюдения графика, и виновата в этом была именно диспетчерская служба, которая по каким-то причинам проморгала появление на полигоне звена перехватчиков, и Киму пришлось уходить с их пути по широкой дуге, а потом долго согласовывать с диспетчером новый маршрут. Сегодня им по непонятной причине выделили самый дальний участок полигона, и половина времени, отпущенная на вылет, должна была пройти в пути. Естественно, Ким решил обратить на это внимание руководителя полетов, но тот, вместо того чтобы вникнуть в суть проблемы, решил сделать им внушение.
– Ну, вы готовы?
Больной что-то сердито сказал старухе; она ворча открыла буфет, достала оттуда хлеб, отрезала кусочек, намазала маслом, положила на табурет.
Ксанча взяла фонарь и спрыгнула в траншею, куда сильная, но неуклюжая землеройная машина поместиться не могла. Тот, кто создал этих насекомых, предполагал, что они должны двигаться. Дотронувшись до золотого панциря одного из них, Ксанча почувствовала тепло и легкую вибрацию.
Большинство маленьких круглых камешков светились янтарем и слегка подрагивали, издавая вздохи и стоны. Но среди них попадались и потемневшие, словно обугленные сердца. Ксанча опустилась на колени, и в этот момент один из камешков вспыхнул ярче других, завибрировал, затем послышался негромкий хлопок и свет его погас.
– Но у тебя же есть все данные для этого, вот и в колледже рекомендуют больше математикой заниматься.
– Я рада, что мы добрались до автомобиля, – проговорила она, заметив, что его лицо снова страдальчески передернулось. – Эта история все-таки не прошла вам даром. Не лучше ли будет мне проводить вас?
Вдобавок во время репетиций кругом кишмя кишел всякий народ, имевший весьма отдаленное отношение к Тюверлену и его обозрению: акробаты, труппа каких-то лилипутов, человек с павианом, играющим на рояле. Среди всей этой массы народа бродил хмурый, недоверчивый, все критикующий комик Гирль. Он оглядывал голых девушек, говорил им: «А сколько вам заплатят, душенька моя?» Говорил это тем самым тоном, в каком, следуя указанию Тюверлена, собирался в обозрении вести роль Касперля. Касперль интересуется материальным положением окружающих. Каждого он спрашивает: «А сколько ж вам заплатят, соседушка?» Вот он просит объяснить ему сущность коммунистического мировоззрения. Собеседник добросовестно старается дать ему необходимые объяснения. Касперль слушает недоумевая, затем говорит: «А-га!» – спрашивает: «А сколько ж за это заплатят?» – и заявляет наконец, что собирается стать коммунистом. Но когда он сколотит себе капиталец, – ядовито добавляет он, – то пусть уж другой разыгрывает коммуниста. В следующем действии он вместе с другим исполнителем изображает борьбу быка с тореадором. В разгаре боя бык вдруг становится в упрямо-флегматичную позу, характерную для Касперля – Гирля в течение всего спектакля, и спрашивает тореро, собирающегося нанести ему смертельный удар: «А сколько ж вам за это заплатят, соседушка?»
– Нет. Прямых указаний нигде нет. Есть только рекомендации. Если об этом позднее станет известно, то мы сможем отчитаться, что приняли все меры для устранения последствий нашего косвенного вмешательства в гибель туземного существа.
Держа пистолет наготове, я хотел сначала перепрыгнуть через забор, броситься к нему, но потом подумал,
Виллан снова повернулся:
– Из них будет сформирована тестовая учебная часть, в которой станут обучаться разные возрастные категории. Впоследствии, по данным наблюдений за процессом их подготовки, будут выработаны окончательные рекомендации по созданию подобных учебных частей по всему Содружеству.
– Постелите детям. Пусть спят как всегда, – сказал женщине майор. – У них вон глаза слипаются.
И вот, тысячу лет спустя, когда пыль той давней битвы улеглась, Урза мрачно стоял на месте сражения и удовлетворенно улыбался. Теперь он ясно различал армию транов и понял их цель: загнать фирексийцев в пещеру и уничтожить.
Легкий кивок и дрожь в мышцах – у юноши закружилась голова, он был на грани обморока.
– Пойдем лучше разомнемся, и, по-моему, ты хотел заняться тренировкой памяти.
Поступил вызов на коммуникатор, звонил Андрей.
– За сорок минут можно уйти за горизонт. Должны успеть.
– Да. Так оно и есть, немного цинично, но справедливо. Еще одно очко в вашу пользу. Знаете, что меня больше всего тревожит сейчас? Мы действительно даже не могли представить себе, что решить ситуацию можно без казни за покушение на жизнь представителей правящей династии, и ведь на полном серьезе шло обсуждение по введению дополнительной надзорной инстанции и расширению полномочий тайной канцелярии. И ни один советник, ни один аналитик не предупредили нас, к чему это может привести.
– Понимаете, я стесняюсь говорить такое, – начал Ким, когда они остались одни. – Тот человек, о котором вы говорите… В общем, вы не поверите.
– Ну, давайте вставайте!..
– Кого вам?
Лицо соседа, который эти несколько дней казался озабоченным, даже хмурым, сейчас светилось тихим внутренним светом. Словно оправдываясь, он сказал:
Я поднялся на ноги. Одежда, руки – все было испачкано липкой глиной. Мокрые галифе прилипали к коленям.
– Обо мне? – Ратип пытался успокоить спутницу, ласково поглаживая ее по голове.
Как ни торопился Ким, к сроку он не успевал, поэтому часть задумок пришлось отбросить и сосредоточиться на отработке оставшихся.
– Урза, – наконец позвала она, – ты меня слышишь? Это я, Ксанча.
Старуха сделала знак: мол, посмотрите внутрь тележки, и снова закрыла глаза руками. Али поднял край тюфяка, и мы увидели небольшой узелок. Сержант взял этот узелок, развернул его.
С тихим пощелкиванием демон вытянул вперед руку и, коснувшись подбородка девушки, нащупал броню.
Но и после этого старуха не успокоилась.
– А что в этом плохого Ратип?
– Что касается способностей, то один случай, даже самый удачный, не может служить доказательством их наличия. А насчет того, знает ли мое командование, не могу судить, но то звание, которое мне дали в обход всех правил, я считаю большим авансом.
«Теперь этим мохнатым недоумкам конец», – подумал он, испытывая в этот момент гордость за свой флот.
Капитан крейсера «Капитель» привычно ждал. Для него это был не первый рейс, и он уже достаточно хорошо усвоил всю процедуру контакта. Сигнал об их прибытии ушел в систему уже более двух суток назад, время еще есть. Если в системе решат, что их контакт полезен, то пришлют грузовик, если нет, то будет короткое сообщение об отказе, после этого останется только покинуть систему; задерживаться в этом случае не стоит, так же как и пытаться покинуть ее до сообщения. Почему представителей Содружества всегда заставляли ждать, было непонятно, по своему опыту общения капитан знал, что техноразумные мыслили с невероятной скоростью и решение принимали за считанные секунды. Решение о целесообразности контакта наверняка принималось в ту же секунду, когда приходило сообщение, ну максимум через десяток секунд, но результат неизменно доводился до контактера спустя строго определенное время. Может быть, они связывались с другими системами своего мира, но для этого времени явно недостаточно.
– Вайн что, очнулся?
Мальчик вдруг заявил, что у него очень мало времени. Он предлагает адвокату решиться: согласен ли он поддержать предприятие или нет.
В деревне Ксанча помогла выкопать несколько могил. Эфуандцы хоронили своих мертвых в могилах, выстланных травой, головой на восток. Под ее окном был подходящий участок земли, где она могла бы похоронить юношу и оплакивать свое безрассудство. Или лучше вернуться в Эфуан Пинкар и сразиться с фирексийцами во имя Ратипа. Если, конечно, кист еще действует и если Урза не убьет ее, когда его сознание вернется в мир, где есть жизнь и смерть.
Алексеич вылез из-под приподнятой панели:
Мироходец проник в ее сознание, чтобы узнать подробности. Если она не противилась, это было почти не больно.
– А ты уже назвал одну нужную нам причину. Ну, физика, медицина и прочие прикладные науки – это все понятно, можно такого наисследовать, что весь мир перестанет существовать, а вот математика-то тут при чем? Это чистая теория, и она сама по себе не может привести к глобальной катастрофе.
После его старта Ким ощутил многоголосый гул. Такой звук издавали ускорительные установки орудий, работающие на запредельных нагрузках, а это могло означать только одно: противник навалился большими силами. Масса станции и защитные поля делали ее неуязвимой для электронного и лучевого оружия, а вот для торпед с термоядерной начинкой можно было противопоставить только заградительный огонь, что сейчас, видимо, и применялось. Но, судя по нагрузкам на орудия, противник буквально засыпал станцию торпедами. Выпускающий включил сирену, Ким вновь кинулся к шлюзам. Прибывающие пилоты быстро пересаживались на подготовленные машины и туг же стартовали. Благо места и свободных машин сейчас в ангаре было достаточно. С каждым часом все меньше и меньше пилотов возвращалось в ангар. Но вот вернувшиеся двое пилотов, выбравшись из кабины, не стали садиться на подготовленные машины. Уставшие донельзя, они упали в кресла, к ним подскочили из спасательной команды, но один из них махнул рукой: мол, все в порядке, и их оставили в покое. Напарник Кима потихоньку крутился сзади них и «грел уши», потом вернулся:
– Поясните.
– Мы почти добрались. Я не устала и не собираюсь отдыхать.
«Милитаризм»
Аналитики поработали на славу. Разбирая по косточкам каждый шаг проведенного боя, они отмечали сильные и слабые стороны соперников, постоянно показывая, как могла измениться ситуация в зависимости от их действий.