ИЛИ СПЯЩАЯ ТОРПЕДА

– Но те, кто за такое дело берется?.. – все тем же ровным, сухим, беззвучным голосом спросила Иоганна.
Видов посмотрел на Кима с жалостью:
«Внимание! Экстренное правительственное сообщение!
– Мина или спящая торпеда. Ее заякорили на этом астероиде, и на других, скорее всего, тоже.
Адвокат вышел из ванны, медленно, необычайно тщательно оделся, к удивлению не перестававшей браниться и причитать Агнесы. Отправился в лучший в городе ресторан, в ресторан Пфаундлера, хорошо поел, выпил вина. Оживленно беседовал со встреченными там знакомыми. Вечером, поставив около себя бутылку хорошего вина, прочел одну главу Тацита и одну главу Маколея. Запомнил этот день как праздник.
– Слушай внимательно: ты пойдешь на площадь и заплатишь какому-нибудь фермеру, чтобы он спрятал меня в повозке… будет еще лучше, если ты найдешь кузнеца с хорошими инструментами. И эти путы снимут так же, как и надели.
Все, кто был в рядах атакующих, погибли, но их гибель позволила организовать мощную оборону, что для противника явилось полной неожиданностью. Большое количество платформ, подкрепленных штурмовой авиацией, оказалось серьезной силой, и первая атака противника была отбита, хотя и с большим трудом. К этому времени начали прибывать основные силы флота, это дало возможность немного укрепить оборону, однако всем уже было ясно, что необходимо срочно сворачивать операцию и ретироваться. Был организован спешный отход основных сил, а проще говоря, бегство, и Видов в составе своего подразделения обеспечивал отход. Их соединение отбивалось от наседающего противника до последнего момента: авианосец получил бесчисленные повреждения, потерял почти всю атмосферу, вплоть до окончания прыжка команда вела борьбу за выживание, а немногочисленный летный состав, сумевший вернуться в последний момент, так и просидел в своих машинах в ангаре. Сам Видов проскочил на авианосец в тот момент, когда он уже находился в состоянии перехода с полностью заглушенным реактором и отключенными системами управления. Но тем не менее ему жутко повезло, не имея возможности попасть в шлюзовую камеру, он проскользнул в одну из пробоин в корпусе и плюхнулся прямо на нижнюю палубу.
– До него еще надо добраться. А пока давай перекусим и устроимся на ночлег.
Внезапно Урза опустил руку, и юноша повалился на землю.
– Ну да. Вчера, Но нам же нужно было привести себя в порядок, платья заказать, прикупить кое-чего.
Потом, подумав, послал вызов Волину – своему заместителю. «Ну что ж, надо принимать меры».
– Им неинтересно то, что ты предлагаешь, – вздохнула Ксанча. – Я достаточно хорошо выучила их язык и знаю, о чем они говорят, когда тебя нет. Старейшины недовольны тем, что Ромом и Тессу позволили нам жить у них так долго. Мы злоупотребляем их гостеприимством.
Заметив, как побледнел после ее слов Ратип, девушка протянула ему ковш с водой.
– Ах, так… вспоминаю, – подумав, отозвался он. – Но знаете, тогда, пожалуй, будет лучше, если вы действительно поедете со мной. Не ради меня, а принимая во внимание создавшуюся обстановку. – И лицо его снова стянулось в бесчисленные складочки. Но он сразу же успокоился и выжидательно посмотрел на нее.
Я рассказал ему историю, которая занимала мои мысли со вчерашнего дня.
– Не впускайте ко мне этого Пфаундлера! Вышвырните его вон! Он мне не нужен!
Открыв глаза, Ксанча обнаружила, что юноша лежит рядом, и немного смутилась. Рат потер веки, поднялся и, буркнув что-то недовольным голосом, пошел умываться к колодцу.
– Я вижу ее! – воскликнула Ксанча.
– Есть! Засечка формируемой зоны перехода. Поправка курса ноль пятнадцать, один, три. Ускорение больше двадцати пяти. Подход к расчетной точке будет произведен с отклонением минус семь минут. Применяем план «Вертушка» с проскоком передовых отрядов.
– С небольшими сокращениями весь.
– Я хочу, чтобы ты вернулась в Эфуан.
Взяв себя в руки, я постучал в застекленную веранду соседей. На мой стук вышла Окума-баджи.
Виллан расплылся в улыбке:
Фирексийка, в чьей жизни были лишь оскорбления, угрозы и невыполненные обещания, понимала его стремление к мести. Но в голосе Урзы слышалась какая-то неизбывная, страшная, темная тоска, которая пугала Ксанчу больше, чем глаза Джикса. Дневные разговоры о кошмарах Мироходца ничего не меняли и не объясняли. При одном упоминании имени Мишры он впадал в холодную ярость и мог не разговаривать с ней месяцами. В такие периоды Ксанча начинала мечтать о том времени, когда он приступит наконец к осуществлению своего плана мести, и тогда, возможно, кошмары оставят его, а она сможет спать спокойно.
– Очень скучаю по ним, – сделал еще одно признание капитан. – Как только раны чуток заживут, тут же домой помчусь. Если б можно было, прямо сейчас и уехал бы.
– А что, если я ошибаюсь? – спросила она у заходящего солнца. То же самое говорил Урза, когда она подталкивала его к действию.
– Неплохо, Ксанча. Окна заколочены, двери тоже. – Рат нагнулся и поднял кость. Казалось, она могла принадлежать ребенку. – Ты бывал здесь раньше? Здесь ты встречаешься с Урзой?
– Вот-вот. Именно поэтому я и обратился к тебе с просьбой. Ты пойдешь в Пинкар и установишь нескольких пауков в храме Авохира и в казармах краснополосых…
– Курсант третьего курса Томов.
Тец расхохотался:
– Нет.
– Дежурный! Курсантов Томова и Олегова срочно ко мне.
Адмирал откинулся на спинку кресла и мрачно взглянул на своего подчиненного:
– Поставь ногу сюда, – и указала на кусок обрушившейся потолочной балки. – Надо избавиться от этой цепи.
– Нам нужно добраться до горы, похожей на седло, – сказал Ратип уверенно.
– Хватит!
Ким смешался еще больше, смущенно взглянул на капитана и вообще замолчал. Истолковав поведение Кима по-своему, следователь попросила особиста и капитана оставить ее наедине с Кимом.
– А разве Катор не был на яхте?
– Я не встречала.
Девушка послушно легла в чистую прохладную постель и мгновенно заснула.
Размахивая руками, Ксанча побежала к Урзе, но его внимание было приковано к новой опасности. Схватившись за поручни, опоясывающие ноги дракона, девушка подтянулась, но, не рассчитав силы, сорвалась вниз. Увидев кровь на своих руках, она почувствовала неладное: либо ее броня ослабла, либо Урза был ранен. Вторая попытка взобраться на спину механического гиганта оказалась более успешной, и Ксанча поспешила к седлу.
Ким начал лихорадочно соображать. Судя по форме, это особый отдел, а невысокий чин вовсе не означает, что это рядовой сотрудник, чины в особом отделе всегда маленькие, этим особисты как бы подчеркивают – карьера для них не главное. Ничего хорошего Ким от него не ждал, поэтому решил потянуть время до прихода капитана:
– Мне нужна проволока… – начала Ксанча и запнулась, потому что в ее голове уже созрел другой план.
– Прошу внимания! – прокричал он и, когда все угомонились, продолжил: – У вашего товарища был трудный день, ему надо прийти в себя, а позже, я думаю, он найдет время поделиться с нами своими впечатлениями. А сейчас прошу умерить восторги, ему надо составить отчет, ну и… все остальное, что положено.
Отшатнулся. Перед ним стоял молодой человек, дерзкий, легкомысленный, с насмешливой улыбкой на очень красных губах. У адвоката сдавило горло. Ему показалось, словно вся кровь разом прилила к голове. Он покачнулся, жадно ловя воздух, раскрыл рот, в то время как юноша, все так же улыбаясь, продолжал стоять на пороге.
Тоне было девятнадцать лет, но из-за ее маленького роста и постоянного детского простодушия на лице создавалось впечатление, что она еще не достигла совершеннолетия. Тяжелые сапоги на ее ногах, неуклюжая форма, шинель, тяжело давящая ей на плечи, отнюдь не умаляли ее природной красоты. Большие голубые глаза, окруженные густыми и длинными ресницами, всегда приветливо улыбались. Густые волосы, выбившись из-под порыжевшей от солнца и пыли шапки, блестели как шелк.
Путь от Эквилора до Доминарии занял сто лет. И вот, весной 3210 года со дня рождения Урзы, Ксанча вновь вступила в мир, о котором мечтала еще в Храме Плоти.
В эту минуту в голову фирексийке пришла простая, но ясная мысль: эта женщина была тритоном. Обычным тритоном, который только и мог что слушать и повиноваться. И как бы Ксанча ни старалась, она не могла ничего изменить в сознании этого несчастного подневольного существа. Но она могла заставить его действовать.
– Я говорила тебе, что это глупая затея.
– А она не киноактриса? – мечтательно осведомляется девочка-подросток с сумкой для книг.
– Фирексийцы?
– Являлся ли ваш отказ от выполнения прямого приказа эмоциональной составляющей?
– Четвертое соединение реализует полученную стратегическую инициативу, организуя непрерывные перестроения и создавая многократный перевес на важных направлениях, не позволяет противнику сформировать полноценный резерв. Если это удастся им еще в течение трех часов, то полученное преимущество начнет реализовываться в виде больших потерь обороняющихся, несмотря на значительное расхождение в вооружении.
– Как думаешь, мы почувствуем переход?
– Как вы считаете, через какое время следует ждать ответной реакции противника?
Обычное, даже дружелюбное небо Эфуан Пинкара ничем не напоминало межмирие. «Может быть, за разговорами он забудет свои страхи». Ксанча попросила Ратипа еще раз рассказать историю своей жизни, и вскоре юноша взял себя в руки.
– Почему раньше не сообщили об этом?
– Тут длинный разговор, надо рассмотреть исторические уроки. Взглянуть в будущее через призму прошлого.
– Что это? – Рат испуганно смотрел на металлические останки.
Ксанча не знала, сколько длится день в этом мире, но ей казалось, что потребуется несколько месяцев, возможно даже год, чтобы приготовить всех этих воинов к сражению с Фирексией.
Кельнерша Ценци, прислонясь к буфету, слушала и с беспокойством видела, что профессор Остернахер в пылу увлечения дает остыть своим сосискам. Она отлично разбиралась в политических взглядах своих клиентов. Ей многое приходилось слышать. Не бог весть как трудно было сопоставлять одно с другим. Она могла бы вскрыть подноготную многих событий в области политики, хозяйства и искусства. Она знала, почему так горячился профессор Остернахер, так что стоявшие перед ним сосиски успевали остыть.
– Я уже в курсе вашего очередного успеха, – сообщил Тец, приглашая его присесть, – однако нам стоит обсудить еще несколько проблем, решение которых не будет столь приятным.
– Не смогли договориться.
– Итак, твоя сторона?
– Если не будете вмешиваться.
– Это не может соответствовать действительности, господин адмирал, – сделал попытку оправдаться особист. – Томов что-то перепутал, после сотрясения мозга его показаниям лучше не доверять. Более того, оба моих подчиненных сейчас находятся на пластической коррекции, и пострадали они значительно сильнее, что говорит об агрессивных намерениях Томова.
– Ничего не понимаю, почему не можешь? Кто тебе мешает?
Вспомнились начальные строки из поэмы Генриха Гейне «Германия», которая была переведена на азербайджанский язык:
– Ну, а как дело с убийством депутата Г.? Выяснилось что-нибудь новое?
Я пообещал соседу не кривить душой.
– У нас возникла проблема, дверь заблокирована.
Мы с шофером последовали его примеру.
Удивительно, с какой неприязнью все, даже и те, кто верил в него, глядели теперь на Тюверлена. Он был причиной тих невзгод, и кругом него царили ненависть, гнев и презрение. Один только Боб Ричардс, музыкальный имитатор, прежде чем стать на свое место для апофеоза, подошел к нему и, глядя на него с выражением скептицизма, сознания своего превосходства и сочувствия, промурлыкал сквозь свой гигантский изуродованный нос сладко и мудро:
– Я заметила, – пожала плечами Ксанча, занятая совсем другими мыслями. – Раньше он всегда был прозрачным… Какая разница, какого он цвета, если он спас нам жизнь?
– Подавая заявку в конкурсную комиссию, компания предоставила полную информацию по своим возможностям. Если эта информация не соответствует действительности, то я вряд ли чем смогу вам помочь. Соответствующие ресурсы под заказ будут выделены, никакие законодательные акты в период выполнения заказа вас не касаются, у вас просто не должно возникать никаких проблем.
– Воды, – повторил он хриплым шепотом.
И вдруг лицо Ярослава покраснело. Обескураженный, он виновато посмотрел на меня:
Капитан заглянул в ангар ближе к концу вахты:
– Внимание, переходим к боевому расписанию. Первая смена – на отдых, вахта через пять часов, вторая и третья смены – подготовка ангара к боевым действиям, неисправную технику из ангара убрать, подготовить места согласно боевому расписанию. Всем в обязательном порядке привести в порядок средства индивидуальной защиты. И еще – долгое время станция находилась в состоянии далеком от боевого. Прошу запомнить: от того, насколько хорошо мы сумеем подготовить станцию к отражению атаки противника, будет зависеть, останемся ли мы в живых в ближайшее время. Приступить к исполнению приказа.
Министр юстиции доктор Отто Кленк, несмотря на дождь, отослал домой ожидавший его автомобиль. Возвращался он с абонементного концерта музыкальной академии в приподнятом настроении. Теперь он пройдется немножко, потом, быть может, выпьет рюмку вина.
– Больше всего на свете я хочу, чтобы Урза начал наконец действовать. Но несмотря на это, я бы не торопилась. Что сделано, то сделано. Понимаю, ты не мог поступить иначе.
Рейндль, когда Мессершмидт заговорил, перевел на старика взгляд своих выпуклых карих глаз. «Скажите пожалуйста! – подумал он. – Этот Мессершмидт порядочный человек!» Подумал о том, что Прекль не захотел ехать с ним в Россию. Подумал, что, пожалуй, сейчас время дать Зонтагу понять, чтобы он начал писать в пользу Крюгера. Подумал, что, собственно, непонятно, почему так много людей, в том числе и он сам, несмотря на особенности мюнхенцев, любят город Мюнхен. И Прекль сердцем был привязан к городу Мюнхену, и Пфаундлер, и Маттеи, и Клере Гольц – самые разнообразные люди, а не идиоты какие-нибудь.
Уходя от адмирала, Ким, надо прямо сказать, был несколько шокирован. До этого он мог предполагать что угодно, но такого просто не могло быть! Только что начала сбываться его самая смелая мечта. От будущих перспектив у него даже появился легкий холодок внутри, вполне возможно, что теперь ему позволят самостоятельные полеты для обучения представителя. Правда, впереди длительный путь, но это нисколько его не огорчало.
– Ну если ты все знаешь, то вон четвертый барахлит, переодевайся – и вперед. Я у седьмого. Что будет непонятно – обращайся. – И он засеменил в глубь ангара.
Тритоны окружили чан с похлебкой, не давая Ксанче возможности даже приблизиться к еде. За всем этим спокойно наблюдал наставник. Отвергнутая и одинокая, она повернулась и пошла сквозь острую осоку к своему ящику, уверенная, что завтра уже не проснется. Но ни Джикс, ни Всевышний не пришли за ней. Оказалось, что и на этот раз она не допустила ошибки.