БОЙЦОВ. ЭТИ РЕБЯТА

Тем временем Ксанча попыталась привести в порядок вещи, перевернула корзину и поставила ее на дно шара. В тихом лунном свете сфера парила над землей, словно осенний лист, гонимая легким ночным ветерком. Залюбовавшись красотой ночного неба, Ксанча расслабилась и наслаждалась полетом, в то время как для Рата путешествие оказался настоящей пыткой. Молодой человек почти не дышал от страха и еле слышно читал молитву.
Ким вздохнул, посмотрел на Дранона:
– Ничего не понимаю, почему не можешь? Кто тебе мешает?
У Теца вытянулось лицо. Только что ему показали, что он безнадежно отстал от военной науки, а ведь он считал себя весьма прогрессивным представителем Объединенного штаба, и теперь его высокое самомнение рассыпалось в прах.
– Что за вид, святой отец? – не без иронии спросил я. – Почему вы сняли свою рясу? Аббат ничего не ответил.
– Хорошим ответом на твой маневр будет, вероятно, массированный огонь всей группы.
Я получил телеграмму, которую сам же и посылал.
Старлей нагнулся над Кимом и, четко разделяя слова, начал говорить:
Наше появление в доме, как видно, очень встревожило хозяйку, но она старалась не показывать виду, что обеспокоена, заверила нас, что сделает все, чтобы мы могли хорошо отдохнуть, и торопливо принялась собирать разбросанные по полу детские игрушки. Это была видная, красивая женщина лет тридцати пяти с немного увядшим лицом, с тенями под большими карими глазами, с рассыпавшимися по плечам шелковистыми волосами. Иногда она поднимала голову, смотрела на нас, но чувствовалось, что все существо ее в соседней комнате, откуда иногда слышались приглушенные детские голоса и возня. Минут через пять там раздался плач. Женщина побежала туда. Мы немного поболтали о том о сем, затем достали из вещмешка, который шофер принес из машины, хлеб, тушенку и перекусили.
Адвокат и депутат ландтага доктор Зигберт Гейер медленно снимает наушники, необычно бережно выключает приемник. Его лоб покрыт пятнами. Он стирает рукой со лба пот, уже не кажется больше утомленным. Он вытаскивает из-под груды бумаг рукопись, на синей обложке которой виднеется надпись: «История беззаконий». Эта рукопись всюду следует за ним: из канцелярии в квартиру, из квартиры снова в канцелярию. Гейер перелистывает страницы, весь напрягается, что-то зачеркивает, пишет. Экономка Агнеса своими широкими, крадущимися шагами пробирается в комнату, нервным, скрипучим голосом твердит о том, что он снова не ужинал, что завтра у него трудный день, что так дальше продолжаться не может и что пусть он наконец поест. Он поднимает глаза, не видя смотрит куда-то мимо нее. Агнеса начинает кричать. Он не прерывает ее. В конца концов она удаляется. Проходит два часа. Он все еще сидит и пишет.
– Твой отец мертв. – Девушка спокойно смотрела в глаза Ратипа. Она умела быть жестокой.
Ким снова погрузился в меню, но время затягивалось, а решить, какое следующее блюдо будет наиболее подходящим, он никак не мог. Дипломат, как всегда очень тактично, пришел ему на помощь:
Кондиционеры lg, масляный обогреватель, инфракрасные обогреватели, установка кондиционера приобрести – Конечно, не дадут. Но на то мы и техники по авиационным системам, чтобы ни у кого разрешения не спрашивать. Надо инструмент с собой захватить, мало ли чего.
– Нет. – Ксанча знала о верованиях шраттов лишь то, что они жестоко расправлялись с любыми иноверцами. А свою душу, как утверждал Урза, она потеряла, когда попала в обсидиановый чан Храма Плоти.
Она ушла, унося с собой толстую юридическую книгу. Адвокат, стоя у окна, глядел ей вслед, осторожно, чтобы, обернувшись, она не заметила его. Но это опасение было излишним: она не оглянулась.
– Да уж, приятный, – ухмыльнулся Ким. – Прямо сказочный.
После ухода посетителя Тец снова погрузился в изучение отчета по графику поставок. То, что он жестко провел встречу с представителем мира Кнессел, ни о чем не говорило. Со стороны могло показаться, что адмирал крайне недоволен их поставками, однако на самом деле это было не так. Да, действительно, существовали определенные проблемы с заниженными параметрами генераторов, но на самом деле, если говорить честно, эти параметры были навязаны военными, поэтому с самого начала возникало большое сомнение в их выполнении. В военном ведомстве изначально сделали поправку на эти возможные сбои, и никаких проблем в действительности не существовало, но об этом поставщикам знать было не положено, иначе возникновение настоящих проблем было бы неизбежно.
В том хаосе, когда две армии сошлись в смертельной схватке, не было времени задавать вопросы. Урза видел, что его брат превратился в живой механизм, и только чаша могла остановить разыгравшееся безумие.
Она вынимает письмо из аппарата. Мартин Крюгер – может быть, дурной человек, а может быть, и хороший. Во всяком случае он ее друг. Она не хочет шпионить за ним. Она отлично отдает себе отчет в том, почему впуталась в эту историю. Она не хочет оправдываться перед самой собой с помощью умных доводов. Не может быть, чтобы она не справилась с этими гнусными идиотами! Медленно, тщательно разрывает Иоганна на мелкие клочки глупое письмо Мартина Крюгера, своего друга.
– И все-таки вы уверены, что нам ничего не грозит?
Изображенные на картине люди и их переживания казались и знакомыми, и в то же время странно чужими. Такое платье вполне можно было бы носить и в наши дни, но все же с подчеркнутой тщательностью исключалось все специфически модное, так что нельзя было определить, к какой эпохе и к какому народу принадлежат эти люди.
– Великий Авохир! – воскликнул Рат, воздев руки к небу. – Тебе не нужна была лошадь, поэтому ты ее отдал. Ты даже не поторговался с Тактой! Проклятие! От чудовища я попал к сумасшедшему! К сумасшедшему ребенку! Разве отец обычно не запирает тебя в доме?
Опустив глаза, Мироходец смотрел на то место, где еще секунду назад стояла Серра.
Ратип с жадностью запихивал в рот куски жареного мяса, а Ксанча, глядя на него, думала, что, хотя младший брат Урзы и прожил большую часть своей жизни среди полудиких племен фалладжи, он, должно быть, обладал более изысканными манерами, чем этот эфуандский мальчишка.
– Когда я найду Доминарию и пойму, что она в безопасности, я найду подходящий мир, соберу армию в три раза больше фирексийской и построю переноски для ее транспортировки. Теперь я знаю, как они устроены. Осталось только найти материалы…
– Когда в такую часть, как наша, неожиданно прибывает специалист, причем по личной просьбе адмирала до окончания учебного выпуска, это наводит на неприятные мысли. Либо этот специалист что-то натворил, либо чей-то протеже, что тоже не лучше.
Добравшись до побережья в полночь и выбрав дом побогаче, она пробралась внутрь и, порывшись в сундуках, отыскала мужскую одежду. Две серебряные монеты и небольшая драгоценная брошь были оставлены на видном месте в качестве платы за костюм.
– А если тритон уже не дышит? Не будешь же ты вскрывать труп, – неудачно пошутил Ратип.
– В таком случае ничего не произойдет, если мы все-таки отправимся на крейсер, а потом уже свяжемся с его борта.
Зато уж когда Кима пригласили отчитаться в службе безопасности, он оторвался по полной. Сидеть и сочинять снова отчет ему было, по правде говоря, просто лень, и поэтому он заявил, что не имеет права этого делать, так как давал подписку о неразглашении сведений, составляющих тайну Содружества. Какие сведения конкретно Ким обязался не разглашать, особисты проверить не могли, поэтому почти весь период его отсутствия на станции был для них недоступен. Конечно, они потом, безусловно, получат такие данные, но когда с Кима брали подписку, в силу жуткой секретности его даже не потрудились поставить в известность, какой именно период службы он не имеет права освещать.
На следующий день доктор Гейер не пошел к себе в контору, велел сообщить в суд, что заболел. Распорядился никого, кроме Эриха, не принимать, даже не звать его к телефону. Экономка злорадно сообщала об этом всем, кто звонил. Доктор Гейер ждал. Шаркая ногами, бродил взад и вперед, прихрамывая сильнее, чем всегда. Впервые за долгое время достал связанную шнурком рукопись: «Право, политика, история». Прошло утро, полдень, первые послеполуденные часы. Адвокат вынул счета банка, пачки иностранных банкнот, которые хранил дома. Здесь были порядочные суммы, большие ценности для Германии тех лет. Адвокат считал, подводил итоги, затем отложил деньги в сторону, ждал. Позвонили. Он опустился в кресло.
– Можно я с тобой?
Василенко, лежа на спине, тоже перелистывал какой-то иллюстрированный журнал. Долгое время в палате стояла тишина. И вдруг, повернувшись ко мне лицом, Ярослав сказал:
Тяжело вздохнув, она быстро прочитала заклинание и зевнула. Из раскрытого рта девушки появился прозрачный шар и стал обволакивать ее и Ратипа. Тот вскрикнул от неожиданности и попытался отползти в сторону, но Ксанча крепко прижимала его к земле.
– Можно не использовать шлюзование, а перегрузку осуществлять челноком и в последний рейс отправить флотских. Уж тележку с контейнером они перевезти смогут.
– Нет. Я не хуже тебя умею считать, Ксанча, и понимаю, что до мерцающего полнолуния без меня вам не успеть. Но я не знаю, что будет потом. У меня есть просьба…
– Капитан Видов принимал участие в неудачной попытке флота Содружества вернуть систему Легион. Звено, в котором он служил, до самой последней секунды отбивало атаку противника, а потом им удалось проскочить на авианосец в момент начальной стадии прыжка. Этот маневр в среде пилотов стал известен впоследствии как «нырок глухаря». Позднее капитан принимал участие в обороне станции «Канбен», где его звену удалось прорваться через заградительные порядки противника, уничтожить дьявольское устройство и тем самым спасти станцию от разрушения. Во время проведения этой операции капитан Видов получил сильные повреждения, его жизнь была спасена благодаря новейшему медицинскому оборудованию Аффена.
Мужчина развернул какой-то, сверток, набросил на голову нечто вроде покрывала, зажег фонарь и, прячась под плотной тканью, присел на корточки. По свету, который все же пробивался из-под покрывала, по движениям мужчины можно было догадаться, что он что-то делает. Но что именно?
Стиснув зубы, Ксанча подумала о том, что во всей вселенной не найдется такой боли, какая слышалась в голосе юноши.
Видов наконец влез в скафандр и прилег в подгоночное кресло. Где-то на боку почувствовалось неудобство, наверное, немного сбился противоперегрузочный корсет. Он еще поворочался, надеясь, что все встанет на место, но не получилось, а оставить как есть нельзя: когда начнутся перегрузки, сбившийся корсет просто сломает ребра. И он, вздохнув, начал обратную процедуру.
Урза приблизился к Рату и коснулся его щеки. Мироходец перемещался так быстро, что обычный человеческий глаз не мог уловить его движений. Ратип, не желавший верить утверждениям Ксанчи о том, что Урза скорее бог, чем человек, мертвенно побледнел, глаза его закатились, он лишился чувств, но не упал, удерживаемый рукой Мироходца.
– Нет, мне нельзя. Искалечу.
– Так я буду Мишрой, да? – Юноша размышлял уже совсем о другом.
– Пойдем лучше перекусим. После стольких стимуляторов особого голода не чувствуется, но у меня в животе уже гимны всех миров исполняются, хоть аудиторию собирай.
Бакинцы хорошо знают, как прекрасна осень на Апшероне. Погода стояла теплая, и в иные солнечные дни можно было даже купаться в море.
Когда таким образом были отмечены все подразделения можно было составить полное представление о структуре и славных традициях флота, которому от роду было лет пять. Потом принц произнес краткую речь, в которой от имени правящей династии выразил благодарность персоналу за его нелегкий труд в становлении флота. По окончании речи почетный караул, непонятно каким образом двигаясь сразу во всех направлениях, выстроился, образуя коридор к выходу из ангара. Все действо длилось около пятидесяти минут, хотя казалось, что прошло не менее двух часов.
– Вы производите довольно симпатичное впечатление, – сказал он. – Вы заслуживаете того, чтобы стать нормальным. Вы не стремитесь попасть в Нидертаннгаузен? Здесь находишься в ангаре. Вам следовало бы попробовать. Симулировать, разумеется, нелегко. Врачи очень недоверчивы. Нужна немалая решимость для того, чтобы несколько лет сряду изображать тихую форму шизофрении. Раздвоение личности, эффектированную амбивалентность. Но постепенно привыкаешь. Нужно только остерегаться ощущения своей неполноценности. Скажите, неужели вы не считаете меня сумасшедшим? Вот видите! А самого себя?
Наш полк получил недельный отдых. Воспользовавшись им, мы намеревались подлатать дыры, подлечить раны, подремонтировать оружие и сейчас ехали с Чикилдиным на склад артвооружения, расположенный близ города Нойштадта, за новыми пушками.
– Ладно. Моральную помощь без раскрытия ртов мы тебе обеспечим, а дальше уж сам. Нам бы не оплошать, от такого чуткого внимания жуть берет. – Потом, оглянувшись на мелодичный перезвон, сказал: – Вон зашевелились, черви протокольные. Почуяли добычу.
– Нет, это происходит, только когда я смотрю в глаза Урзы или когда он смотрит в мои. – Ратип обхватил руками плечи и жалобно взглянул на девушку. – Это какое-то безумие. Даже не знаю, смогу ли я сохранить рассудок до того, как вернусь в Эфуан Пинкар.
– Что, парень? Ты думаешь, везде только бравые солдаты? Бравые, они на передовой нужны, а здесь и такие сойдут. Главное – знаний у него вагон, а бегать ему не требуется. – И когда Алексеич подошел, продолжил: – В твоих обязанностях – подготовка симуляторов и тренажеров для летного состава, помощь инструкторам, и иногда, так как ты у нас самый молодой, будешь помогать в обслуживании учебных спарок. Понятно? Забирай его, Алексеич, через неделю он должен выйти на самостоятельную вахту. Выполнять.
Еще через десять минут оба стояли навытяжку в кабинете у адмирала. Вопреки обыкновению, адмирал не пригласил их присесть, и оба знали, что это очень плохой знак. Если сам адмирал, минуя все звенья структуры управления, вызывает к себе и при этом ведет себя вполне официально, значит, на это есть серьезные причины.
Я поблагодарил старшего лейтенанта, сказал, что не голоден, только очень устал.
– Да, мой хозяин.
– Похвастаться хочешь?
– Показывай. Нет! Пойдем к адмиралу.
Во дворе тоже никого не было. Я взглянул на двери нашей квартиры – и обомлел, трость выпала из руки, со стуком ударилась об асфальт… То, что я увидел, не могло не потрясти. Потолок в нашей старой квартире обвалился, двери и окна были без стекол. Теперь я уже не сомневался в том, что с мамой произошло несчастье.
– А сейчас, господа, по установленному регламенту, прошу дать оценку проведенной операции и, если есть, высказать какие-нибудь предложения по поводу дальнейших действий эскадры.
Еще не стих огонь артиллерии, как в утреннем тумане показались наши танки. Они приближались к нам, стреляя на ходу. Выскочив из траншеи, мы тоже начали стрелять по бегущим фашистским солдатам. И вдруг я споткнулся. Сильная боль в ноге заставила охнуть. Деревья в глазах зашатались, закрутились, я упал и потерял сознание…
Эскадра выбиралась из атмосферы планеты довольно медленно, уровень излучения уже значительно снизился, но еще оставался достаточно высок, поэтому сбор происходил у самой кромки атмосферы, в тени планеты. Теперь встал вопрос дальнейших действий, а для этого надо было получить данные об эскадре противника. В оперативном блоке уже шло обсуждение предполагаемых его действий, но по всем рассуждениям получалось, что он уже не сможет помешать эскадре спокойно покинуть систему. Ким же не стал гадать, а спокойно просматривал схему ближайших систем, чтобы понять, каким путем противник мог проникнуть так далеко в тылы Содружества. По всем расчетам получалось, что эскадра противника шла кружным путем, по самой границе скопления звезд, а это путь очень неблизкий по необжитому пространству. Значит, в пути они были около полумесяца и сейчас находятся вдали от баз, а после такой гонки и с ограниченным запасом реактивной массы. Противник, конечно, может пополнить запасы реактивной массы, но для этого необходимо найти астероид, состоящий в основном изо льда, и долго перерабатывать его, а времени у него нет. После того как эскадра Аффена уйдет в прыжок, флот Содружества кинется в погоню и, используя более короткий путь на своей территории, попробует перехватить противника. Так что нет у вражеской эскадры времени, они должны удирать без оглядки, причем самым коротким путем, только тогда могут успеть уйти от возможной погони. Размышление Кима прервал дежурный офицер, пригласив его на совещание.
– А остальные?
В это время его снова толкнули к стене.
Ответ: Не знаю.
– Старший лейтенант флота Содружества миров Ким Томов, по решению Объединённого штаба направлен к нам в качестве консультанта. Именно благодаря его помощи нашему флоту удалось одержать столь внушительную победу. – И, сделав небольшую паузу, добавил: – Мы до сих пор не можем дать объяснение тому, что он совершил, это можно описать только одним словом – чудо.
В таком состоянии ожидания застал его телефонный звонок Иоганны. Эта баварка всегда напоминала ему об Эллис Борнгаак. Сейчас ее голос, словно толчок, заставил разорваться оболочки чего-то затаенного в глубине души. То, что он в своих отношениях с Эрихом не двигался с мертвой точки, зависело от его собственной вялости. Он влюбился в свои теоретические писания и стал нечувствителен ко многим случаям реального беззакония. Хотя бы в отношении дела Крюгера. Суеверные представления о вине и возмездии проснулись в нем. За то, что он недостаточно подвинул дело этого Крюгера, он был наказан равнодушием мальчика.
Рат покачал головой:
– Нуждается в пояснении. Как представителя человечества или как отдельного индивидуума?
Через несколько дней после беседы с доктором Бихлером Иоганне, проходившей мимо террасы небольшого кафе неподалеку от Оперы, поклонился какой-то молодой человек и, поднявшись, фамильярно и развязно подошел к ней. Костюм на нем был светлый, свободный. На бледном, наглом, легкомысленном лице резко выделялись очень красные губы. Он попросил Иоганну составить ему компанию. Она поколебалась мгновение, затем все же подсела к столику.
Господин Гессрейтер между тем проявлял большую энергию, осматривал заводы, участвовал в заседаниях, разъезжал. Он пытался приводить к Иоганне самых разнообразных людей; может быть, тот или иной окажется ей полезным. Но она была настроена скептически, предпочитала оставаться одна.
– Вышел первый. Тяжелый крейсер противника. Время прохода три секунды. Второй по параметрам будет соответствовать авианосцу. Выходим на эффективную дальность, залп через пять секунд… Залп… Есть поражение цели один и два… Разворот первого отряда… Второй залп.
– Для раба ты слишком дерзок.
– Но мы не готовим бойцов. Эти ребята – технический персонал, и основная их служба заключается в умении обслуживать пилотируемую технику. Никто не говорил, что из них надо готовить боевые машины. К тому же условия, в которых будут проходить занятия, далеко не безопасны даже для хорошо подготовленных людей.
Где-то высоко в верхушках ближних деревьев слышались голоса таинственных ночных птиц, пролетая над уснувшим полем, ухнула сова, пару раз чуткое ухо Ксанчи уловило звук мягких шагов и тихое подвывание дикой кошки, крадущейся в высокой сухой траве.
Пришел начальник технической службы. Он молча прошел в ангар, проверил состояние площадок, потом собрал обе смены и объявил:
– Да что случилось-то?
Полуразрушенная, погруженная в полную темноту, деревня казалась безжизненной. Возможно, в ней и не было людей. Но в одном доме за высоким каменным забором в затемненном окне мы заметили слабую полосочку света. Подъехали к нему, постучали в ворота. На наш стук никто не отозвался.
Через высокие каменные ворота они прошли во двор, посередине которого располагался прямоугольный бассейн. На другой стороне двора, около очага, сидела женщина и помешивала что-то в горшке. Две женщины и мужчина стояли рядом. Все они были похожи друг на друга, как могут быть похожи только близкие родственники.
– Не неровно, а нервно. Но твоего предложения принять не смогу. Это уже будет вмешательство в дела членов монаршей семьи. О чем, я думаю, меня скоро весьма жестко предупредят. Так что, ваше высочество, придется вам одному отдыхать.
– Скорее всего, ты права. Камень слабости – это память. В большей степени память Мишры, а не Урзы. Но иногда я слышу в его пении и о транах. И знаешь, что я тебе скажу: я рад, что никогда не встречу живого Мишру, потому что он непременно убил бы меня. Это Камень слабости привел меня к Урзе, это он призывал аватару Мишры. Но он ненавидит фирексийцев, а в особенности Джикса.
– Итак, насколько я понял, таковых нет. Тогда продолжим. Всем пройти на места тестирования и зарегистрироваться. День у нас будет долгий, так что прошу всех набраться терпения.
В это время его снова толкнули к стене.