ФОН РАДОЛЬНОЙ

Услышав это, мужчина вскочил, стремительно сунул руку под подушку, но я опередил его, навалился сзади, крепко вцепился в его горло. На крик вбежал Коневский.
Капитан подошел к Киму и, взяв его за локоть, тихонько подтолкнул в сторону раздевалки.
– Слушай, все это очень серьезно. Почему-то мне кажется, что нас не в развлекательное путешествие отправляют, так что шансы у нас выйти сухими из воды сильно повысятся, если мы поймем, что к чему.
– Дежурный, каковы последние данные по «Ганверу»?
– Я не знаю, Ксанча, я догадываюсь. Старейшины встретились с Кеодозом. С Урзой скоро все станет ясно.
– Позвольте поздравить вас с величайшей победой, господин адмирал, – произнес Виллан.
Министр юстиции доктор Отто Кленк, несмотря на дождь, отослал домой ожидавший его автомобиль. Возвращался он с абонементного концерта музыкальной академии в приподнятом настроении. Теперь он пройдется немножко, потом, быть может, выпьет рюмку вина.
– Ах, это просто красивый жест! – отозвалась Иоганна и неожиданно лукаво улыбнулась. – Как бы сильно он ни желал чего-нибудь, сначала он всегда разыгрывает деликатность и ломается.
– Да-а, – очнулся Мироходец. – А потом можно будет заняться наукой… – мечтательно протянул он, – создать собственный мир, где нам будет хорошо вдвоем. Правда, Серра говорит, что это будет нелегко… У нас с тобой разные сущности… Но я думаю, эту проблему можно будет как-нибудь решить.
– Пусть едят, – сказал он. – Дети любят сладкое, а наверное, кроме дурацкого сахарина, давно ничего не видели.
– Дежурный, каковы последние данные по «Ганверу»?
– Разрешите посмотреть, – попросил он.
– Нет, мне нельзя. Искалечу.
– Прошли весь учебный материал?
Рат был глупцом, а глупцы заслуживают тех неприятностей, которые с ними случаются. Но как только подопечный скрылся из виду, ее гнев исчез. Зевнув и прочитав заклинание, Ксанча образовала вокруг своего тела броню, сжала в кармане черные маленькие монетки и твердым шагом направилась в разоренную деревню. Конечно, она не была волшебницей, но это не мешало ей иметь в своем арсенале несколько колдовских штучек. К тому же она хорошо владела различными видами оружия и успешно им пользовалась. В других мирах, но не в Доминарии. Она дала слово Урзе.
Ксанча не знала, сколько длится день в этом мире, но ей казалось, что потребуется несколько месяцев, возможно даже год, чтобы приготовить всех этих воинов к сражению с Фирексией.
– Ого, путешественник! Ладно, подождем. Интересно, как он выбрался?
Со всеми, с кем он встречался, он говорил о своей работе. Выслушивал каждое возражение: возражения из уст профанов – охотнее, чем мнение так называемых знатоков. Выбрасывал, если возражения казались ему основательными, без всякого сожаления результаты напряженной работы. Его покрытые рыжеватым пушком руки жестикулировали. Его голое, помятое лицо прорезалось лукавыми морщинками.
– Я не голоден. – Ратип вытер лицо рукавом рубахи и поднял глаза к небу.
– Так что он такое сказал, что вы не можете повторить?
– По большей части именно так и есть, если логическая оценка не имеет подавляющего значения.
Присев в коридоре на скамейке, я предавался невеселым размышлениям. "Скоро ли привыкнет Ярослав к своему' положению калеки? Скоро ли смирится с невозвратной потерей? Да и смирится ли вообще?.. У меня куда все проще было, и то я паниковал, а каково же ему?.."-думал я. И тяжело, горько было на душе.
– Кого-то сегодня ждет ужасная ночь, – сказала Ксанча своему безмолвному попутчику. – Надеюсь, не нас.
Рядом сидел человек и смотрел вдаль. У Ксанчи хватило сил только на одно слово:
Одним из значимых элементов в боевом искусстве «Биадо» считалась особым образом тренированная память, боец должен был одним взглядом окинуть пространство и запомнить его в мельчайших подробностях, а потом восстановить в памяти полную картинку и суметь более подробно проанализировать ее. Память у Кима была исключительной всегда, но, когда он начал развивать ее с помощью специальных упражнений, результат получился неожиданный. Ким мог просмотреть довольно большое количество документов, не вникая в суть, а потом по мере необходимости восстанавливать их в памяти, как на экране монитора, это позволяло ему сильно экономить время. Вот и теперь ему пригодилось это умение: еще до начала церемонии он просмотрел протокол приема и теперь довольно хорошо ориентировался в обстановке. Во время представления переводчик окончательно запутался в заслугах представляемых им офицеров, возникла неловкая пауза, и, чтобы не усугублять ситуацию, Ким мягко поправил его и продолжил дальше сам, доставляя переводчику возможность переводить его слова на родной язык. С очередным представителем флота у него перед глазами как бы возникала страничка из протокола, и он просто добросовестно ее озвучивал. После представления офицеров Аффена Ким стал представлять своих соотечественников. Когда очередь дошла до капитана, Ким неожиданно понял, что знает его, и в добавление к протоколу сказал:
– Так отделать человека! – не перестает повторять старушка с палкой. И под шум оживленного обмена мнениями белокурый господин направляется к мосту. Он взял Иоганну под руку, словно это само собой разумелось. Окружающие разочарованы: все кончилось, а подробностей узнать не удалось.
Ногти ее были еще миндалевидны, но работа не оставляла времени ухаживать за Ними, как во Франции. Пишущая машинка стирала ногти и кожу, пропадал достигнутый с таким трудом бледный, молочный блеск, тонкая кожица у ногтевого ложа грубела. За период своей жизни в свете она приучилась «поддерживать разговор», быстро, хоть и не очень продуманно отвечать. Сейчас она вернулась к своей старой привычке отвечать часто после длительной паузы, неожиданно возвращаться к старому, начинать с того, на чем остановилась полчаса назад, словно она эти полчаса не слушала. В своей манере одеваться она тоже стала прежней Иоганной: новомодные платья, привезенные из Франции, в Мюнхене, с его значительной прослойкой сельского населения и соответствующими вкусами, неприятно бросились бы в глаза.
Прошло уже двенадцать лет, а Урза все еще разговаривал с ней так же, как в день их первой встречи. Она пообещала сделать все, как он просит, так как не имела ни малейшего желания встречаться с фирексийцами, хотя и понимала: разделавшись со своими врагами, Мироходец вряд ли вернется за ней.
– Они выполняли мое поручение.
– В том то и дело! Ксанча, – Урза помог девушке подняться, – подала мне потрясающую идею! Звук, брат. Звук может производить колебания, разрушающие фирексийское масло. Ведь внутри каждого тритона есть масло.
Элегантный туристский автомобиль обгоняет его. В нем большая компания экзотического вида людей. Много приезжих катается теперь по стране. Он недавно читал статью: усовершенствование транспорта будто бы неизбежно вызовет нечто вроде нового переселения народов; малоподвижный, оседлый тип будет вытеснен более легким, кочевым; готовится великое, всеобщее смешение рас. Уже началось.
– Да ерунда это. Сам говоришь, что он выходил на маневры. Если им поручили нас забрать, то зачем им код адмирала? – нервничал Виллан.
– Тебе не надо никуда лететь, – заверил Мироходец. – С помощью переноски я узнаю дорогу в Фирексию и сам отправлюсь туда на своем драконе. А ты будешь ждать моего возвращения.
Госпожа кивнула, вопросительно глядя на Урзу, а тот, в свою очередь, сделал разрешающий знак ангелу. Кенидьерн снова подхватил Ксанчу и поднял в воздух.
– Да, чтобы увидеть тебя, Гасан. Ты разве не знаешь, что Тоня любила тебя?
– Да нет, все по плану. А вызывал нас на связь действительно враг. Так что если бы я тебя послушался, то наши обугленные кусочки стали бы частью пояса астероидов.
– Возможно, кто-то в комитете по миграционной политике сможет им действительно оказать действенную помощь, но это не решает вопросы в дальнейшем, неминуемо возникнет перекос развития системы, и придется в будущем выделять дополнительные ресурсы на выправление диспропорций, и эти ресурсы могут оказаться весьма существенными.
Он, Мартин Крюгер, увлеченный картиной, горячо взялся за дело. Художника, правда, ему повидать не удалось. Но приобретение картины он гарантировал. Рискуя серьезно повредить своему положению, он поставил министра перед дилеммой: уволить его, Крюгера, или приобрести картину. Когда ему с торжеством указали на чрезмерно высокую цену, он с трудом уговорил, как ни противно ему это было, автомобильного фабриканта Рейндля выложить крупную сумму. До сих пор его роль была вполне достойной. Ну, а после? На этом «после» он старался не останавливаться, отделываясь от него довольно туманными доводами. Сейчас в камере сто тридцать четыре он, стиснув зубы, восстанавливал перед собой все как было, обливаясь потом и задыхаясь, заставлял себя не закрывать глаза перед фактами.
В Индии вежливые судьи-империалисты, на основании спорных и чисто формальных юридических доводов, присуждали к многолетнему тюремному заключению вождей национального движения за написание различных статей и книг, в то же время почтительно раскланиваясь перед благородством и твердостью их убеждений.
– Тикает, товарищ лейтенант! Часовой механизм внутри! Наверное, в определенное время грохнет…
– Олег, это на самом деле или кто-то над нами подшутил?
Мы со старшиной Папковым проверили, как устроились солдаты, я отдал необходимые приказания младшим командирам и направился в дом, отведенный для офицеров. Командир второго взвода младший лейтенант Саша Коневский сушил у печки свой китель и что-то мурлыкал себе под нос.
Когда поезд повернул к Кавказу, я совсем потерял покой. Мне казалось, что он не мчится на юг, а стоит на одном месте.
– Приветствую тебя, Верховный воин, и пусть твои дети будут достойны тебя, – приветствовал Горфон хозяина кабинета, сознательно упустив из поля зрения находившегося здесь Кабирая.
– Это будет очень трудно доказать.
Теперь, когда Иоганна путешествовала за границей, самым близким Мартину посетителем был Каспар Прекль. Молодой инженер после своего увольнения стал еще менее покладистым. Новая перемена, происшедшая в Крюгере, возмущала его. Был момент, когда Крюгер готов был почувствовать почву под ногами, а теперь он вновь плавал по поверхности, легко и играючи эстетствуя, не используя своих способностей. Судьба забросила его в тюрьму, дав ясно понять, что ему суждено наконец-то добраться до самых глубин. Но он, чересчур ленивый, дав себе волю, пренебрег указанием судьбы. Он по-настоящему растолстел и стал, даже в Тюрьме, лосниться от жира. Каспар Прекль наседал на него. Разрушал то, что создавал Мартин Крюгер, пытался толкнуть его на путь таких проблем, которые он называл настоящими, доказывал ему, что он из лени избегает на них останавливаться. Мартин Крюгер, в своей самоуверенной, окрыленной удовлетворенности, сначала не подпускал его близко, но наконец человек искусства заговорил в нем. Он стал защищаться и сам нападать на Прекля, Начал сердиться.
– Давайте не будем гадать, – подал голос Вайн. – Ким, ты будешь еще с нами в стратегию резаться?
За следующим поворотом на Ксанчу чуть не налетел жрец-учитель. Мельком взглянув из-под бронзовой маски на крюк в ее руках и на броню, он спросил:
Рат внимательно наблюдал за реакцией Мироходца и продолжал:
– Ой, мы тоже. Привет. Красиво-то как, – трещали они. – Нас в последний момент пригласили. Еле успели.
В глазах Рата не было ни тени доверия, и он вздрогнул, когда она потянулась к его горлу и просунула нож под ремень. Ей пришлось пилить затвердевшую от пота кожу, и, прежде чем удалось снять ошейник, она несколько раз уколола раба. Лезвие окрасилось кровью, но он не сказал ни слова.
– Садитесь, пожалуйста.
– Товарищ лейтенант, там, в комнате, старая немка, Совсем слабая. Подняться не может…
– Ты все сделала, как я просил?
Тюверлен принялся рыться в ящиках. Было еще раннее утро, он был в пижаме, и секретарша его еще не приходила. Он нашел три черно-зеленые долларовые бумажки.
– Да, это они.
Грейдерер между тем работал над наброском «Деревенский апостол Петр». Работал без особого удовлетворения. Накануне вечером он сильно выпил. Его злили два доллара, которые выторговал хитрый мужик, злил и «зайчонок», бесстыдно кокетничавший с этой грязной скотиной. Профессор Остернахер вновь и вновь старался вернуть его внимание к наброску. Давал ему советы. Грейдерер большинство их отклонял и по-своему, неуклюже и малопонятно, старался объяснить, что именно он хочет сделать. Но это ему плохо удавалось. Остернахер внимательно слушал, жадно смотрел.
На следующее утро, совсем было собравшись позвонить г-же фон Радольной, он вдруг отложил это намерение. Вчерашний вечер, беспокойная ночь породили в нем неуверенность. В воздухе этого города происходили странные перемены течений. Он уже не мог отдать себе отчета, каковы, собственно, его отношения с г-жой фон Радольной, предпочел до встречи с ней навести справки.
Оборонная станция «Канбен», на которой сегодня нес службу лейтенант Видов, располагалась в системе белого карлика, защищая расчетную точку прыжка в глубь Содружества. После потери «Глена» значение этой станции стало стратегически важным, ее потеря грозила серьезными неприятностями. Если «Глен» охранял подступы к пространству Содружества, то «Канбен» был уже его территорией, и, хотя она находилась на значительном удалении от заселенных мест, отсюда открывался путь в тыл ко многим неукрепленным системам. Именно поэтому командование уделяло большое внимание обороноспособности станции, укомплектовывая ее не только лучшими системами вооружения, но и кадровым составом, имевшим опыт военных действий. Полгода назад патруль зафиксировал появление разведывательных систем противника, и на станции был введен повышенный уровень опасности: в четыре раза было увеличено количество дежурных звеньев и патрулей, а два курьерских корабля, находясь на значительном расстоянии, поочередно разогревали прыжковые генераторы, чтобы в случае опасности ринуться за помощью флота.
Я ополоснул руки в небольшой луже у края дороги и пошел посмотреть, что с ребятами. По счастью, все были живы. Никого из бойцов даже не ранило.
– Великий Авохир! – воскликнул Рат, воздев руки к небу. – Тебе не нужна была лошадь, поэтому ты ее отдал. Ты даже не поторговался с Тактой! Проклятие! От чудовища я попал к сумасшедшему! К сумасшедшему ребенку! Разве отец обычно не запирает тебя в доме?
– Учебная часть подготовки технического персонала по ремонту и обслуживанию авиационной техники.
– Это разрешено? – удивилась Ксанча. Сама она никогда не испытывала подобного чувства, ведь большую часть своей жизни она провела с Урзой, скитаясь по вселенной и скрывая свою бесполую плоть под мужской одеждой. – Но у тебя же нет крыльев!
– А работа дипломата очень близко смыкается с работой психотерапевта. Приступая к переговорам, необходимо сначала почувствовать настроение членов делегации, определить их настрой, тревоги, а уже после предпринимать необходимые действия, которые приведут или не приведут к ожидаемым результатам.
– Принимай! – кричит подающий, и из ниши в стенке вылетает первая партия зарядных макетов.
– Хорошо. Сам напросился. Что означает аббревиатура КОНИ?
Жрецы Храма Плоти не были такими уж значительными фигурами. Из инструментов у них имелись лишь простые крюки и лопаты, а их сознание не многим отличалось от сознания рожденных в каменных чанах существ. Приказы они получали сверху. В Фирексии всегда что-нибудь было сверху. А точнее – из центра за восемью Сферами, где обитал Тот, чье имя запрещалось произносить вслух, дабы не потревожить его священный сон.
– Понятно, но какое отношение это имеет к нам?
С видимым наслаждением раскрыл он затем папку с надписью «Сотворение мира». На каждом листе бумаги был изображен человек, опорожняющий свой кишечник. Из его экскрементов образуются самые разнообразные вещи: города и тучи, люди и машины, аэропланы, император Наполеон, пирамиды, фабрики, растения и животные, трон с короной. Будда на лотосе. Человек с интересом глядит на то, что создается из его экскрементов. Когда растерянный Каспар Прекль поднял глаза на художника, тот произнес, употребляя несколько Невпопад обычные у художников технические выражения:
– Нет, ты смотри, ему капитан приказал, – повернулся он к своему напарнику, – а мы, значит, ему по горизонту, – и он сильно ударил Кима под дых.
– Ничего подобного, это всего лишь миф, который усиленно поддерживается официальными лицами, – возразил Ким. – На самом деле серьезные исследователи трактуют наши отношения с этими мирами совершенно иначе.
– Может, ножницами?
– Не совсем. Если ты напишешь рапорт, в котором не будешь отказываться от факта показаний, но укажешь, что эти факты не соответствуют действительности и ты всего лишь попытался проучить своих товарищей и не учел степень ответственности, то в этом случае следствия не будет. Применить к тебе суровое наказание также будет невозможно. Так как ты еще считаешься несовершеннолетним, наказание понесет твой командир. Ну вот, теперь все, как я сказал, выбор за тобой.
– Я был уверен, что вы, лейтенант, поймете меня правильно.
– Они много чего рекомендуют, а в итоге – куда комиссия направит, туда и придется идти учиться. Не, я потом постараюсь к отцу попасть, там интересней.
– ???
– Это слишком мягко, я и так накинул лишние пять минут. Тяните жребий.
– И в тот период за спасение подопечного получили внеочередное звание?
– Адмирал, вы слишком расточительны, – вмешался принц. – Лейтенант ничего в этом не смыслит. Он просто проглотит бальзам и пожалуется, что в нем слишком мало спирта.
Приехав в Луитпольдсбрунн, они застали там г-на Пфаундлера, вилла которого находилась поблизости. Он нередко заглядывал сюда по вечерам. Г-жа фон Радольная охотно встречалась с этим предприимчивым человеком. Кельнер, затем владелец ресторана, Алоис Пфаундлер во время войны занимался поставками мяса для армии. Получив таким образом возможность подавать посетителям своих шикарных ресторанов, несмотря на строгое рационирование съестных продуктов в Германии того времени, самые изысканные мясные блюда, за которые благодаря их редкости щедро платили, г-н Пфаундлер быстро нажил большие деньги. Свои капиталы он вложил в целый ряд увеселительных заведений, театров, варьете и кабаре не только в Германии, но и в пограничных странах. Он, бесспорно, был самым крупным предпринимателем в этой области во всей Южной Германии. Он мог бы спокойно наслаждаться своим могуществом, если бы не желание содержать непременно в своем родном Мюнхене большие увеселительные заведения и поставить их на широкую ногу. Он владел самым шикарным варьете в Мюнхене, прекрасно организованным кабаре с двумя первоклассными ресторанами. В это лето он собирался пустить в ход большое купальное заведение на берегу озера. Хитрый и умный делец, он, разумеется, знал, что подобные предприятия не имеют больших шансов на успех в таком полукрестьянском городе, как Мюнхен. Ведь если город до войны славился как один из первых в Германии лечебных и увеселительных мест, то теперь мещанская внутренняя политика нового баварского правительства отпугнула всех приезжих. Пфаундлер между тем убеждал самого себя, что миссия Мюнхена, как единственного более или менее крупного города в центре области, заселенной почти исключительно крестьянами, состоит именно в том, чтобы совершенно отличаться от остальной части Баварии. Земледельцы, приезжая в Мюнхен, стремились найти здесь, по его мнению, городские увеселения, контрастирующие с их повседневной обстановкой. Поэтому он и вбил себе в голову поднять на должную высоту увеселительную промышленность родного города. Возможно, что руководило им также и инстинктивное влечение ко всему декоративному, театральному, время от времени просыпавшееся в душе любого из жителей Баварской возвышенности. Мюнхенские народные празднества, в которых он мальчиком с восторгом участвовал, ежегодно повторявшиеся и сопровождавшиеся оглушительным шумом гулянья на городском лугу, народные увеселения, постановки вагнеровских опер под открытым небом, стрелковые праздники, пышные процессии в «день Тела господня», карнавалы в Немецком театре, веселые пивные оргии в гигантских залах больших ресторанов – все эти шумные торжества оставили в его душе неизгладимый след. Он хотел сам организовать такие увеселения и зрелища, усилив их выразительность с помощью новейшей техники, сделать шум еще более шумным, опьянение – пьянее, блеск – более блестящим. С чисто крестьянской настойчивостью он вкладывал деньги, получаемые от удовлетворения потребности в увеселениях всей остальной Германии, в эти вновь и вновь терпевшие крушение мюнхенские опыты.
– О, да ты у нас виконтесса, – рассмеялась Алита.