УЧЕБНОГО ПРОЦЕССА

– Здравствуй, курсант. Я Левашов, руководитель группы по исследованию агрессивных форм жизни. А это, насколько я понимаю, твои подопечные? – кивнул он в сторону спящих зверьков.
– Однако, курсант, ты проявляешь слишком большую прыть, – рассмеялся Федулов. – Хорошо, я с удовольствием передам твои условия. Надеюсь, это заинтересованное лицо найдет возможность удовлетворить их.
– Все ваши рекомендации опять сводятся к формированию планов учебного процесса. Это совсем не то, что я хотел бы услышать. Нам нужно не только обучать, но и воспитывать людей, – втолковывал адмирал руководителям групп. – Флоту нужны люди высоких моральных качеств, преданных делу и, если хотите, идейных. Да! Да! Нужна некая идея, как ни режет это в наше время слух. Идея, с помощью которой мы сможем сформировать действительно дееспособный флот, исключающий признаки разгильдяйства и карьеризма. На днях мне принесли один проект реформирования учебных подразделений. Не скажу, что он мне очень понравился, поскольку в нем предлагаются слишком уж революционные идеи, к которым даже я не готов. Но все-таки прошу ознакомиться. В этом проекте есть рациональное зерно. Завтра жду вас всех в это же время с рекомендациями по соединению учебного процесса с воспитательным и прошу хорошо продумать стратегию. Вопросы?
– Мы возвращаем на борт бота ваших товарищей, а потом приступаем к обсуждению.
Младший лейтенант отбросил подушку, нашел заряженный пистолет и подступил к трясущейся от страха старухе:
– Все ваши рекомендации опять сводятся к формированию планов учебного процесса. Это совсем не то, что я хотел бы услышать. Нам нужно не только обучать, но и воспитывать людей, – втолковывал адмирал руководителям групп. – Флоту нужны люди высоких моральных качеств, преданных делу и, если хотите, идейных. Да! Да! Нужна некая идея, как ни режет это в наше время слух. Идея, с помощью которой мы сможем сформировать действительно дееспособный флот, исключающий признаки разгильдяйства и карьеризма. На днях мне принесли один проект реформирования учебных подразделений. Не скажу, что он мне очень понравился, поскольку в нем предлагаются слишком уж революционные идеи, к которым даже я не готов. Но все-таки прошу ознакомиться. В этом проекте есть рациональное зерно. Завтра жду вас всех в это же время с рекомендациями по соединению учебного процесса с воспитательным и прошу хорошо продумать стратегию. Вопросы?
– Наши гости оповещены?
Ксанча вовсе не была уверена, что сможет сдержать последнее обещание, но после ее слов Созинна заметно приободрилась, и уже этого казалось достаточно.
Все, кто был в рядах атакующих, погибли, но их гибель позволила организовать мощную оборону, что для противника явилось полной неожиданностью. Большое количество платформ, подкрепленных штурмовой авиацией, оказалось серьезной силой, и первая атака противника была отбита, хотя и с большим трудом. К этому времени начали прибывать основные силы флота, это дало возможность немного укрепить оборону, однако всем уже было ясно, что необходимо срочно сворачивать операцию и ретироваться. Был организован спешный отход основных сил, а проще говоря, бегство, и Видов в составе своего подразделения обеспечивал отход. Их соединение отбивалось от наседающего противника до последнего момента: авианосец получил бесчисленные повреждения, потерял почти всю атмосферу, вплоть до окончания прыжка команда вела борьбу за выживание, а немногочисленный летный состав, сумевший вернуться в последний момент, так и просидел в своих машинах в ангаре. Сам Видов проскочил на авианосец в тот момент, когда он уже находился в состоянии перехода с полностью заглушенным реактором и отключенными системами управления. Но тем не менее ему жутко повезло, не имея возможности попасть в шлюзовую камеру, он проскользнул в одну из пробоин в корпусе и плюхнулся прямо на нижнюю палубу.
После включения имитационного режима на радарах появились сотни боевых машин, которые стали расходиться в разные стороны звеньями, и противник, понимая смысл уловки, ничего не смог сделать, кроме как растянуть свой заслон, стремясь охватить большее пространство. К моменту встречи дыры в заслоне были столь велики, что ни о какой возможности задержать атакующее звено уже не могло быть и речи. Понимая бесполезность своих действий, перехватчики заслона перешли на предельное торможение, надеясь снизить скорость и увеличить время контакта, но это уже был акт отчаяния. Яркие вспышки уничтожаемых имитаторов – и звено оказалось за спиной у заслона. Видов поежился – эффективность огня оказалась пугающей, количество сбитых имитаторов приближалось к сорока процентам, если бы не эта уловка, они вряд ли бы прорвались.
– Наша компания приносит вам свои извинения, но отправить сейчас мы никого не можем. По решению Чрезвычайного Комитета по военным вопросам все пассажирские космолайнеры в срочном порядке направлены в пограничные миры. Вопросы транспорта теперь находятся полностью в ведении Комитета, его представительство имеет контактный адрес…
– Думаю.
Уже два дня шли непрерывные дожди, но, несмотря на несусветную мокрядь, бои у Одера продолжались. Под яростным дождем, обрушившимся на наши головы, на третий день мы заняли небольшую немецкую деревушку, расположенную недалеко от границы с Чехословакией.
– Я техник авиационных систем, по уставу отношусь к техническим службам и не могу быть непосредственно задействован в боевых действиях флота, и тем более в операциях, требующих соблюдения определенного уровня секретности без моего добровольного согласия.
– Простите, господин адмирал, – улыбнулся Виллан, – принцы наносят визит в составе официальных делегаций с заранее согласованными протоколами встречи, а я всего-навсего представитель. Что же касается должности в технической службе, это не суть важно.
Увидев, что я в нерешительности стою перед ним с одеялом в руке, Ярослав забеспокоился:
– А они сильно опасны?
Ким охотно согласился, общаться с этим человеком ему было очень приятно. Долгая дипломатическая работа оставила на его общении с людьми весьма своеобразный отпечаток, он никогда не говорил резкости, доброжелательно поправлял собеседника в случае допущенной им ошибки, да и вообще строил свою беседу таким образом, что собеседнику всегда было приятно и легко. Видимо, такие дипломаты ценились во все времена, потому что, несмотря на свой солидный возраст, он не ушел в отставку.
– Погоди. А с чего бы это он мог взорваться? Орудия-то заглушены.
– Потом мы прятались у родственников матери в Авуларе, а оттуда приехали в Гам.
Увидев Рата, он замер, а его волшебные глаза начали светиться все сильнее, словно два фонаря, в которых подкручивали фитили. Только сейчас Ксанча подумала о том, что Урза запросто может убить любого незнакомца, появившегося у его дверей.
– Разрешите, товарищ инженер! – произнес безумный изобретатель Фриц-Ойген Брендель, когда Каспар Прекль, зацепившись за корень, споткнулся, и бережно подхватил его под руку.
Каким образом он в темноте так ясно разглядел лицо обвиняемого, что теперь с уверенностью решается опознать его?
– Ой-ой, какие мы стали проницательные, ну и что из того? Я же говорил, что эгоист. И вообще, ты мне друг или не друг? Могу ли я быть негостеприимен к своему другу? Как посмотрит на это народ?
Ксанча сама не раз стояла на краю гибели, но никогда не сдавалась вот так просто. Закипевшая злость придала ей сил, и фирексийка одним рывком подняла Созинну на ноги.
Еще через десять минут оба стояли навытяжку в кабинете у адмирала. Вопреки обыкновению, адмирал не пригласил их присесть, и оба знали, что это очень плохой знак. Если сам адмирал, минуя все звенья структуры управления, вызывает к себе и при этом ведет себя вполне официально, значит, на это есть серьезные причины.
– А вот когда начнут отчеты составлять, тогда и узнаешь. Сон у тебя, видимо, приятный был: я тебя трясу, а ты все улыбаешься.
– Она моя! Это я нашла ее! – запротестовала Ксанча.
– Жаль. Я хотел посмотреть парадную сторону, на слайд-шоу это выглядит весьма привлекательно.
Может быть, воспоминания помогут ему понять, почему все так случилось? Когда-то он вместе с вождем Кроога прибыл в долину реки Кор, чтобы провести переговоры с кадиром фалладжи. Урза давно не получал никаких вестей от брата и считал, что того уже нет в живых. Он искренне удивился, увидев Мишру и узнав, что тот служит советником кадира. Тогда братья могли поговорить, но вождь Кроога затеял эту встречу, чтобы убить предводителя пустынных племен.
– Видишь ли, не все, кто поднимается в горы, может спуститься в долину. – Тессу сказала это таким спокойным и уверенным тоном, что фирексийка испугалась еще больше. По своему опыту она знала, что самые спокойные и уверенные люди часто оказываются самыми безжалостными.
Однако подготовка подготовкой, но перегибать палку в этом вопросе тоже не следовало. Среда планеты, на которой размещалась часть, была слишком враждебной, и, несмотря на все меры предосторожности, могли возникнуть ситуации, угрожающие жизни курсантов, о чем и пытался говорить командир части проверяющим. Но, как всегда бывает в таких случаях, никто даже не попытался вникнуть в суть его возражений.
В душном, переполненном людьми зале стало совсем тихо. – Каким образом, – несколько охрипшим голосом спросил прокурор, – она могла настолько точно запомнить час? – Со спокойной уверенностью, не чересчур сухо и не чересчур обстоятельно, свидетельница Крайн рассказала историю о предполагавшейся прогулке и горы. Как Мартин вначале не хотел ехать с ней, затем, видимо раскаиваясь, уехал с вечеринки, ночью явился и разбудил ее. Вполне естественно, что тут ее первый взгляд был брошен на часы. Она и Крюгер потом, разумеется, еще долго обсуждали вопрос о поездке: ведь если человека будят в два часа ночи, то нелегко затем подняться в половине пятого. Крюгер слушал внимательно, он сам готов был поверить тому, что она рассказывала.
– Я знаю это, – произнес доктор Гейер.
Минут через пять он вернулся и принужденным тоном, как бы вскользь, заметил:
– Мне кажется, ему не стоит об этом знать…
– Да ничего, всего одного балла не хватило. Но зато теперь я знаю, что это не запрещено, а значит, когда-нибудь это возможно.
Каспар Прекль ничего не возразил. Он сидел словно одурманенный. Его трубка погасла. Художник Ландгольцер вдруг снова повернул картину лицом к стене, поспешно опытной рукой принялся связывать свертки. Сказал:
– Тикает, товарищ лейтенант! Часовой механизм внутри! Наверное, в определенное время грохнет…
– Почему?
а) Игнац Моосгубер
– Товарищ лейтенант, куда мы попали? Здесь же кругом немцы!..
Положение было, прямо скажем, идиотским. Сдвинься мы с места, нас тут же могли обнаружить… А возможно даже, что немцы нас уже видели, но в темноте принимали за своих и потому ничего не предпринимали. А двинься мы назад – это могло вызвать у них подозрение. Ничего не оставалось, как стоять и ждать. Но до каких пор? До рассвета? А что принесет рассвет? Ведь когда рассветет, нас обнаружат наверняка! И что тогда?.. Вступить в бой?.. Что ж, наверное, так и придется сделать!
– Исследовать миры, которые мы посетим, и собирать любую информацию о фирексийцах. Ты ведь очень хорошо чувствуешь их запах.
– Правильно, этого нет. Но, думаю, моим соотечественникам будет очень приятно, если к ним проявят чуточку уважения. Тем более что Содружество заинтересовано в нашем союзе, а потому именно от вашего отношения к нам зависит, насколько будет положительным решение этого вопроса.
Виллан с подозрением смотрел на Кима:
– Конечно нет!
– Нет, Мишра, я больше не совершу ошибки. Я понял смысл предостережения транов. Теперь меня никто не обманет, даже ты…
– Ну что новобранец? Выйдет из него толк?
Я со смехом встал и посмотрел под кровать. Но, кроме моих сапог, там ничего не увидел. Снова лег. "Наверное, кашляли на улице, а мне показалось, что в комнате".
– А, вон что, понятно. Ты бы сразу не мог сказать, чего от меня надо?
Ким окинул взглядом офицеров, многие среди них выглядели опытными вояками, по крайней мере, в их глазах он увидел решительность и твердость, все смотрели на него заинтересованно и ждали от него ответа.
Темнело, а до места назначения было еще далеко. Из-за того, что электролинии, поврежденные во время боев, не действовали, по вечерам повсюду наступала кромешная тьма. В темноте же на дорогах было опасно – группы солдат и офицеров в беспорядке отступающей гитлеровской армии, отставшие от своих частей, прятались в лесах и временами нападали на наши машины. Поэтому, как только стемнело окончательно, Чикилдин предложил сделать остановку и заночевать в первой же встретившейся на пути деревне.
Ким сделал вид, что находится в замешательстве, тихонько забормотал, что помнить-то он помнит, такое не забудешь, но затрудняется повторить.
Я спрятал браунинг в карман, осветил фонариком чемодан. Крышка его была открыта. В луче света блеснули рассыпавшиеся вокруг драгоценные камни. Приглядевшись, я увидел также золотые кольца, браслеты, медальоны…
Он писал. Усмехался. Вычеркивал лишние предложения. Достигалась ли более четкая линия? Он проверял еще раз. В то время как он тихо, без интонаций Читал самому себе написанное, в передней раздался звонок. Он не обратил на это внимания, восстановил первоначальное построение фразы, чтобы снова проверить, Сократил старое предложение до пяти слов, проверил еще раз. Звонок в передней дребезжал настойчиво, длительно. Ну конечно, никто не заботится о нем. Эта Агнеса – ротозейка, не знающая своих обязанностей. Мешать ему она способна постоянно, а вот когда она действительно нужна, тогда ее нет как нет. Охая, брюзжа, шаркая ногами, вышел он в темную переднюю. Отпер дверь.
– Умулейла Гиясзаде! – позвали со двора. Я вышел во двор. У дверей стоял почтальон. Он протянул мне телеграмму:
– Ведь вы прекрасно знали, что я тоже была в Париже, – вдруг вызывающе произнесла она, сама не сознавая, что она говорит.
– Разумеется. Но никакое правительство не может остановить инфляции, пока германская крупная промышленность не войдет в соглашение с промышленностью международной.
– Ксанча! – крикнула девушка.
В то время как шум его удалявшегося экипажа еще доносился сквозь ночную тишину, г-н Гессрейтер и Катарина продолжали сидеть вместе на террасе. Медленно попыхивая сигарой, Гессрейтер заметил, что таким, как Пфаундлер, хорошо: человек с головой ушел в свою работу, и благодаря ему и вокруг него что-то делается. А что делает он, Гессрейтер? Раз в две недели заходит на фабрику, на которой и без него все идет как по маслу, и смотрит, как там производят ту же пошлятину, что и десятки лет назад. Его коллекцию мюнхенской старины тоже может продолжать кто угодно. Г-жа фон Радольная молча глядела на своего взволнованного друга, выразительно размахивавшего руками, на его традиционно-баварские выхоленные бачки. Затем, поднявшись, завела граммофон, поставила одну за другой две его любимые пластинки. Спросила его, не хочет ли он вина. Он, поблагодарив, отказался, Сигара была докурена, он досадливо пофыркивал носом. Г-жа фон Радольная подумала, что не следует людям слишком много времени проводить вместе. В ближайшие дни она уедет в Зальцбург. Оттуда близко до Берхтесгадена, до юго-восточного уголка Баварии, где сейчас живут ее друзья из придворных кругов. Да и с претендентом на престол она охотно повидается; ему – она знала это – нравилась ее спокойная рассудительность, и она со своей стороны очень ценила его.
И вот теперь детеныши горгуни были неожиданно обнаружены за пределами ограниченной зоны, а это означало катастрофу, именно поэтому к Киму был проявлен такой интерес. Уникальность возникшей ситуации заключалась в том, что, несмотря на все усилия, исследовательской группе до сих пор не удавалось получить ни одного экземпляра для проведения полноценных исследовательских работ, а тут сразу две особи, да еще ручные, о чем можно еще мечтать?
– Они были в отпуске в этом городе, и, кроме того, об этом нам сообщил один из курсантов, находившийся в том же месте.
– Даже так? А по какой же причине тогда он принимал участие в столь секретной операции… ах да, извините, я как-то не подумал. Но сейчас-то он подписал?
– Олег, это на самом деле или кто-то над нами подшутил?
Ратип усмехнулся.
Ксанча вздохнула, опустив руки и театрально закатив глаза. Воспользовавшись ситуацией, Рат схватил девушку за горло и стал душить. Будь это простая драка, Ксанча свалилась бы и больше уже не встала бы. Ратип был на две головы выше и раза в два тяжелее. Но он слишком ослабел, а Ксанча родилась фирексийским тритоном. Урза говорил, что она сложена как кошка: гибкая и устойчивая, ничто не могло сбить ее с ног.
Больной начал есть, а я продолжал наблюдать за старухой. Уж очень странно, нервозно вела она себя. Когда сын что-то говорил, вздрагивала, втягивала голову в плечи, со страхом косилась на меня, будто ожидая удара, вроде бы хотела уйти, но не уходила. Наконец я не выдержал:
– Похвастаться хочешь?
– Нет. Я не хуже тебя умею считать, Ксанча, и понимаю, что до мерцающего полнолуния без меня вам не успеть. Но я не знаю, что будет потом. У меня есть просьба…
Защитительную речь нужно строить так, чтобы она подействовала на чувства присяжных. В Верхнебаварской области бессмысленно апеллировать к разуму судей. Расчет надо строить скорее на их эмоциональных восприятиях. Адвокату доктору Гейеру легче было бы развить строго логический ход мыслей, с математической точностью доказать, как слабы были аргументы обвинения и сильны аргументы в пользу подсудимого. Но он вызвал в памяти лица присяжных: Фейхтингера, Кортези, Лехнера – и твердо решил владеть своими нервами, не проявлять своего отвращения к существующей системе. Надо говорить общими местами, способными задеть их за живое. Если депутат Гейер и еще больше Гейер-человек ощущал потребность громко кричать о чувствах стыда, отвращения и гнева, вызываемых в нем состоянием баварской юстиции, то Гейер-адвокат обязан был стремиться только к одному – к спасению своего подзащитного, и только. Благоразумие требовало во имя этого скрывать свое возмущение, создать контакт с сидящими на скамье присяжных.
Через высокие каменные ворота они прошли во двор, посередине которого располагался прямоугольный бассейн. На другой стороне двора, около очага, сидела женщина и помешивала что-то в горшке. Две женщины и мужчина стояли рядом. Все они были похожи друг на друга, как могут быть похожи только близкие родственники.
– Да вот она. Только он мне сам ее отдал.
– Молись своему Авохиру, – прошептала Ксанча.
Доктор Маттеи между тем, расставшись с товарищем по перу, почувствовал прилив оживления. Приятно было разочек снова отхаркнуть накопившуюся слизь, хорошенько отвести руганью душу. К тому же кто это шел там, по противоположной стороне улицы? Ну конечно, такой тоненькой и быстрой могла быть одна лишь Инсарова! Он пересек улицу, торопливо, обращая на себя внимание прохожих, неуклюже припустил за ней. Она заговорила с ним остроумно, колко, как всегда, так что ему никак не удавалось ответить должным образом. Она торопилась, спешила на репетицию, по дороге собиралась еще заглянуть к министру Кленку, который, как говорили, серьезно болен. Доктор Маттеи подумал, не проводить ли ее, но, раньше чем он пришел к окончательному решению, она успела уже проститься. Бешеная злоба поднялась в нем против этого подлеца Кленка. Неслыханное безобразие, что у баварского министра юстиции связь с танцовщицей, может быть – кто ее там знает – еще и большевичкой, что он свою содержанку среди бела дня принимает у себя дома! Придется этого Кленка взять за ушко. Вообще Кленк сейчас никуда не годится. Слишком мягкий ветерок веет при нем. Он чрезмерно податлив по отношению к имперскому правительству, погоня за наслаждениями расслабляет его.
– Тогда, следуя твоей логике, запретные миры – это миры развившегося искусственного интеллекта, и человечество решило отгородиться от них, чтобы они не поглотили их?
Жалобы юноши напомнили ей тот день, когда Урза впервые взял ее с собой в путешествие по мирам. В отличие от Ксанчи, Мироходец обладал способностью видеть путь в бесконечной вселенной, а она чувствовала себя лишней, нарушителем на чужой территории. Когда бесконечность межмирия впервые окружила ее, девушка ощутила, как вселенная высасывает ее дыхание, готовая уничтожить незваного гостя. Кист стал единственной защитой, которую Урза смог изобрести для нее. С ним Ксанча не перестала чувствовать себя посторонней, но он гарантировал ей жизнь. Девушка решила, что попросит Урзу вживить кист и в Рата, точнее – в Мишру. А пока ей ничего не оставалось, как просто занять его разговором.
– Это не ерунда. Ты не имел к этому никакого отношения. Это была моя идея. Согласна, плохая идея… Его никогда не звали Мишрой, его имя Ратип, сын Мидеа. А ты видишь в нем только то, что хочешь видеть! – в отчаянии Ксанча ударила себя кулаками по коленям и чуть не заплакала, но, справившись с собой, продолжала: – Я купила его у работорговцев в Эфуан Пинкаре…
Кима и его товарищей вызвали в трюм, там они предстали перед начальником технической службы и инструктором.
Забыв про жреца на верху траншеи, Орман-хузра направилась к другому механизму. Его золотой корпус тоже источал тепло и подрагивал, но, в отличие от первого, насекомое имело стальные зубы и лапы – такие же отвратительные, как клешни фирексийских воинов. Ксанча захотела посмотреть, что у него внутри, и попыталась отогнуть золотую пластину панциря. Внезапно появившаяся из корпуса механизма длинная антенна обхватила ее руку и отшвырнула исследовательницу к стене траншеи. Панцирь, на вид казавшийся золотым, но сделанный из какого-то более прочного сплава, остался неповрежденным. Стало понятно, что машины включены, действуют и, возможно, даже разумны.
Ким медленно двинулся к выходу, а потом, решившись, резко развернулся:
– Извините. – Серра коснулась руки Мироходца. – Я все-таки закончу. Так вот, когда архангелы нашли вас, они не смогли с уверенностью сказать, чем является твоя сущность. В тебе есть нечто, принадлежащее Урзе. Поэтому они отправили тебя на дальний остров, как бы это сказать… в карантин. Сущность Урзы – белая мана. Это было ясно с самого начала. Архангелы принесли его ко мне, и я поместила его в кокон, чтобы вылечить и снять проклятие черной маны… Позже, когда он очнулся, он все объяснил мне, но к тому времени…
Первые упоминания о них появились после пропажи экспедиции, обследовавшей замкнутую часть джунглей, ограниченных со всех сторон обширными болотами. Когда спасатели прибыли на место, никого в живых не осталось – погибли все, причем так быстро, что даже не успели подать сигнал бедствия. Характер ран, нанесенных членам экспедиции, позволил довольно точно определить, с каким типом животного столкнулись люди. Тогда никто еще не имел понятия о степени опасности подобной встречи, поэтому сформировали новую экспедицию, приняв все возможные меры предосторожности. Но и вторая экспедиция разделила судьбу первой. Более того, пытаясь спасти членов экспедиции, погибла и команда спасателей. Тогда было принято решение обратиться к военным. Но, как это всегда бывает, вместо проведения масштабной операции в штабах решили, что они круче всех гражданских и легко обойдутся малыми силами. Результат: еще одна погибшая экспедиция и две спасательные команды.
Ксанча села на кровати.
– Тут длинный разговор, надо рассмотреть исторические уроки. Взглянуть в будущее через призму прошлого.