ГОРНЫЕ ВЕРШИНЫ, КРЕСТЬЯНСКИЕ ДВОРЫ

Я читал газету, когда из санчасти вернулся командир взвода Саша Коневский. Он был здоров, но когда наступало затишье, притворяясь больным, бегал на свидания к своей симпатии – черноглазой полтавчанке, которая служила в санчасти фельдшером. Я знал это, но не мешал младшему лейтенанту.
Художник Грейдерер глядел, забыв обо всем на свете. Его морщинистое мужицкое лицо было бледно от волнения. Он не понимал происходившего, не понимал, почему люди орали, принимая то сторону быка, то сторону бойца. Он видел не раз, как умирали люди – в постели, на войне, во время мюнхенских уличных боев, во время драки. Но это зрелище, эта кровь, песок и солнце, эта точно размеренная, бессмысленная борьба, это грандиозное и омерзительное зрелище, при котором на потеху зрителям умирали жутко и вполне реально жалкие клячи, огромные массивные животные, а иной раз и кто-нибудь из этих изящно фехтующих людей, – затрагивало его жадную до зрелищ душу глубже, чем всякая другая когда-либо виденная им смерть.
– Если можно – докажи, – снова встрял пилот.
– Судя потому как он подставил особистов, парень действительно уникален. Но тут есть одна проблема – это не первый случай его стычки со специфическими службами. Не слишком ли часто это стало происходить?
В душном, переполненном людьми зале стало совсем тихо. – Каким образом, – несколько охрипшим голосом спросил прокурор, – она могла настолько точно запомнить час? – Со спокойной уверенностью, не чересчур сухо и не чересчур обстоятельно, свидетельница Крайн рассказала историю о предполагавшейся прогулке и горы. Как Мартин вначале не хотел ехать с ней, затем, видимо раскаиваясь, уехал с вечеринки, ночью явился и разбудил ее. Вполне естественно, что тут ее первый взгляд был брошен на часы. Она и Крюгер потом, разумеется, еще долго обсуждали вопрос о поездке: ведь если человека будят в два часа ночи, то нелегко затем подняться в половине пятого. Крюгер слушал внимательно, он сам готов был поверить тому, что она рассказывала.
Прокурор упивался оглашением документов, вытянув шею, наклонив вперед голову с покрытыми легкой растительностью ушами, стремясь не проронить ни слова, и, внутренне торжествуя, констатировал произведенный эффект.
– Ты что, сынок? Тебя сколько раз звать нужно? – Один из особистов быстро придвинулся к Киму и резко ударил его в лицо. Ким дернулся в сторону, удар получился несколько смазанным, но он все равно не удержался на ногах и опрокинулся на спину, и, пока он приходил в себя, второй особист подошел к нему, поднял его за воротник, потом прислонил к стенке:
Горфон уже давно отбросил заблуждения, которые в среде настоящих воинов именовались честью. Как можно следовать идеалам чести в войне против противника, у которого искусство обмана считалось высшей доблестью? Впрочем, он противника и не осуждал. Вопрос касался выживания вида, и этим можно было оправдать любые действия, сколь бы они ни были позорны в глазах завоевателя. Немного поразмыслив таким образом, Горфон принялся обдумывать свои позиции на случай провала операции, что тоже не приветствовалось среди кланов воинов, но, с его точки зрения, было необходимо, чтобы обезопасить себя и не позволить занять свое место недальновидному воину.
– Почему молчишь?
Капитан удивленно посмотрел на Кима и, когда процедура представлений закончилась, подошел к Киму и спросил:
– Сначала меня звали Ксанча…
Девушка представила Мироходца стоящим на коленях перед алтарем и улыбнулась.
– Откуда ты, парень? Только честно, хватит врать. Ты ему не брат. Ручаюсь, что и не крестьянин. Ты слишком образован для селянина.
Потом, подумав, послал вызов Волину – своему заместителю. «Ну что ж, надо принимать меры».
– Ты слишком молод, Урза, – продолжал старец. – А наш мир слишком стар и мудр, чтобы бояться кого бы то ни было…
– Пожалуй, у меня этих денег не наберется, – с сожалением сказал Тюверлен.
– Теперь ты будешь откликаться на имя Мишра.
В ответ на это Мартин Крюгер рассмеялся. Смеялся так искренне и весело, что надзиратель с удивлением взглянул на него. Так здесь редко смеялись.
– Да ведь это даже и не «Касперль в классовой борьбе»! – произнес он с искренним возмущением. – Это вовсе и не обозрение, это вообще что-то совсем другое!
– Три последние части из первого курса, методика оценки Битке, четвертая глава второго и… – Тут Ким немного смешался и чуть тише проговорил: – Анализ оперативной обстановки при проведении военных действий с «Каромми».
– Да будет вечной твоя мудрость и доблесть, да постигнет тебя благодарность потомков.
– Да.
– Точу карандаш, товарищ майор.
– Это его право, в данном случае прокуратура обязана заняться этим делом.
– А ты куда?
После ухода посетителя Тец снова погрузился в изучение отчета по графику поставок. То, что он жестко провел встречу с представителем мира Кнессел, ни о чем не говорило. Со стороны могло показаться, что адмирал крайне недоволен их поставками, однако на самом деле это было не так. Да, действительно, существовали определенные проблемы с заниженными параметрами генераторов, но на самом деле, если говорить честно, эти параметры были навязаны военными, поэтому с самого начала возникало большое сомнение в их выполнении. В военном ведомстве изначально сделали поправку на эти возможные сбои, и никаких проблем в действительности не существовало, но об этом поставщикам знать было не положено, иначе возникновение настоящих проблем было бы неизбежно.
Гоп-ля! Он чуть было не задавил велосипедиста. Спидометр показывал девяносто километров в час. «А ты шире открывай свои бычьи глаза, обезьяна пареная!» – бросил он на ходу обычное местное ругательство в ответ на брань испуганного велосипедиста. Лучше всего иметь дело с собаками. Велосипедисты – это самые идиотские создания назовете. Он улыбается, вспоминая, что из всех городов Германии в Мюнхене наибольший процент велосипедистов. Что за шум подняла бы оппозиционная пресса, если бы он имел несчастье переехать одного из них!
Дети соседа были не так уж и красивы, но я не хотел обижать его и поэтому согласился:
Ксанча испытала противоречивые чувства, когда Урза объяснял ей, что она не является ни мужчиной, ни женщиной. После свержения Джикса, скрываясь у гремлинов, она имела возможность узнать о различиях между полами. И если Урза прав, то появлялось еще больше причин ненавидеть Фирексию.
– Ешь, – кивнул он, – пахнет восхитительно.
Потом Дранон подошел к Киму и спросил:
Как-то в Париж приехал приятель г-на Гессрейтера по аристократическому мюнхенскому «Мужскому клубу», тайный советник Дингардер, один из совладельцев «Капуцинербрауэрей». Он рассказал о всевозможных мюнхенских событиях. Ландесгерихтсдиректор Гартль после смерти тещи получил большое наследство в иностранной валюте и теперь ужасно пыжился как в «Мужском клубе», так и в зале суда. Генерал Феземан купил в Мюнхене дом и собирался окончательно поселиться там. Это делало Мюнхен центром патриотического движения. Пятый евангелист все растет. Его уже стали побаиваться – таким великим он начал казаться. Магистрат ассигновал новые суммы на украшение Галереи полководцев. Пфаундлер начал репетировать свое большое обозрение.
Вечером того же дня Крюгер сидел один в своей камере. Камера сто тридцать четыре была небольшого размера, с голыми стенами, но не давала повода к особым жалобам. Было без восьми минут девять. В девять часов потухнет свет, а мысли, когда потухнет свет, становятся более мрачными и гнетущими.
Пришел в себя только в медсанбате. Рана моя была уже перевязана. Здесь, узнав у хирурга название населенного пункта, я понял, что это мы со связистом ошиблись. Оказывается, у края леса было два прижавшихся друг к другу села. Расположенное с правого края и в самом деле утром заняли наши части. Мы же в ночной тем ноте ошиблись и вышли к селу, еще не занятому наши ми, прямо к фашистам в лапы.
Однажды без всякого предупреждения тритонов отправили в Четвертую Сферу присутствовать на церемонии наказания демона Джикса. Слухи подтвердились: проход в другой мир действительно захлопнулся, а значит, план Всевышнего относительно расцвета и прославления Фирексии провалился. Необходимо было кого-то наказать. Блестящий панцирь Джикса покрыли ржавчиной, а его самого послали в Седьмую Сферу на истязания. Зрелище было потрясающим. Джикс сражался как исчадие ада и забрал с собой в дымящуюся пропасть еще четырех демонов. Их вопли, заглушив на миг крики зрителей, быстро исчезли в ревущей бездне.
Эля задумалась, Лен был прав. Пресса ничего не говорила об этом, но транспортные компании были вынуждены в десятки раз увеличить количество рейсов в направлении дальних миров, и об этом она знала от своей дальней родственницы. Споря с Леном, она прекрасно осознавала, что мужу здорово повезло быстро найти работу в крупной компании – хотя и далеко, но, судя по описанию, на планете с прекрасными условиями, которые нисколько не уступали Паладину. Все складывалось удачно, и она была в глубине души довольна развитием ситуации, однако мужу знать об этом было вовсе не обязательно.
Освободившись, Ким связался с Видовым и договорился возобновить поединок, а уже через час они снова встретились в ангаре. Весть о том, что среди пилотов Содружества будет проходить поединок из трех серий, мгновенно облетела флагман. Пока Ким с Видовым обсуждали перечень условий, вокруг них крутился весь летный состав флагмана. Кончилось это тем, что Видов позвал старшего смены и разрешил транслировать поединок куда угодно, только чтобы им немешали.
– Не совсем точно, но в пределах допуска. Надеюсь, это не разведка и мы сумеем осуществить задуманное.
– Ратип, – выпалила Ксанча первое, что пришло ей в голову, – сын Мидеа из Медрана.
В том, что Содружество имело контакты с техноразумными, был очень глубокий смысл. Сначала было принято решение полностью отгородиться от этих миров, но потом возобладал здравый смысл. Во-первых, надо действительно хотя бы иметь представление об уровне развития техноразумных. Во-вторых, из стратегических соображений было решено привязать эти миры к поставкам определенных материалов из Содружества. Считалось, что в этом случае в развитии этих миров неизменно наступит некоторый перекос и они станут в какой-то мере зависимы от таких поставок, что позволит более качественно контролировать их. И, в-третьих, еще неизвестно, кто больше выигрывал от таких контактов: когда научный мир Содружества заходил в тупик, обращались за помощью к техноразумным, и они решали задачу, абсолютно не затрачивая времени.
Затем вдруг она оказывалась с Мартином в Тироле. Рядом с ними в купе сидел педантичный англосакс, уткнувшийся носом в путеводитель, близоруко ворочавший головой из стороны в сторону и никак не умевший разобраться, с какой, собственно, стороны находятся те или иные упомянутые в путеводителе красоты природы, Мартин все время, к великому удовольствию пассажиров, с самым серьезным видом снабжал чудака неверными сведениями, остроумно и находчиво устраняя все его сомнения, незначительные холмики выдавая ему за знаменитые горные вершины, крестьянские дворы – за развалины замка. А раз, когда поезд проезжал какой-то городок, он даже уверил бедного иностранца, что колонна со статуей мадонны – памятник национальному герою.
Консультант покачал головой:
Каспар Прекль просиял.
– Да, да! Иди, посмотри. Я кое-что обнаружил…
Ошеломленный взгляд Урзы скользнул по лицу девушки и остановился на теле Ратипа.
– А что же тогда вы пишете?
– Ну как самочувствие?
– Разрешите, товарищ инженер! – произнес безумный изобретатель Фриц-Ойген Брендель, когда Каспар Прекль, зацепившись за корень, споткнулся, и бережно подхватил его под руку.
Увидев меня, мужчина беспокойно заворочался. Я вытащил из кармана русско-немецкий словарик и начал перелистывать, подыскивая нужные слова.
Ксанче ничего не оставалось, как сидеть и ждать его возвращения. Побродив по полю недавней битвы, она спряталась от полуденного солнца под брюхом дракона и почти задремала, как вдруг перед ней возник столб белого света и показалась фигура Мироходца. Не обращая внимания на девушку, Урза проворно взобрался в седло черного гиганта, и они растворились в воздухе.
– Сжиженный водород используется для охлаждения оболочки реакторной зоны, это последняя возможность дать экипажу время на эвакуацию, сброс будет продолжаться примерно двенадцать минут, потом через минуту взрывное разрушение.
– Вы, очевидно, совсем не понимаете, что происходит, – резко повысил он голос. – Вопрос сейчас не в том, что мы успеваем, а что нет. Вопрос стоит в минимизации неизбежных жертв населения нашего мира. Сейчас не место причитаниям, нам необходимо…
– Но он здесь абсолютно ни при чем.
– Хорошо. Сам напросился. Что означает аббревиатура КОНИ?
Даже с закрытыми глазами Ксанча чувствовала, как вокруг их тел пляшут потоки разноцветных лучей. Все ощущения растягивались до противоположных, и казалось, что мгновения стали вечностью. Оглушительная, пугающая тишина пробиралась в самую душу, ледяной холод сковал тело. В какой-то момент Ксанче показалось, что ее голова сейчас взорвется. В ужасе девушка рванулась в сторону и почувствовала, как ее броня превратилась в слой белой липкой пасты…
– Сжиженный водород используется для охлаждения оболочки реакторной зоны, это последняя возможность дать экипажу время на эвакуацию, сброс будет продолжаться примерно двенадцать минут, потом через минуту взрывное разрушение.
– Вы пытаетесь рассмотреть ситуации с точки зрения логических действий, а человек – существо изначально алогичное, логику он осваивает в длительном процессе воспитания. По этой причине большинство людей прекрасно осознает, как надо действовать в определенной ситуации, но действовать могут совершенно иначе, не соизмеряясь с правилами логики.
– Да уж, приятный, – ухмыльнулся Ким. – Прямо сказочный.
Норн поднял руку, и приветственный рев стал стихать. Настало время поздравительных речей.
Другие произведения этого мастера не были известны. Приобретение государством картины наделало много шума. Художник нигде не появлялся. Ходили слухи, что он чудак, ведет на лоне природы бродяжнический образ жизни, что у него неприятные, вызывающие манеры.
– Смею вас со всей ответственностью заверить, что мы приложим все усилия, чтобы не подвести членов уважаемой комиссии. И еще я хотел бы отметить, что компания умеет быть благодарной, особенно к тем людям, советы которых мы очень высоко ценим.
Что еще сильно поразило Кима, так это то, что людей вокруг было мало, почти все работы выполнялись дистанционно и с помощью различных механизмов.
Урза без интереса взглянул на нее.
Я поблагодарил их и пошел к скверу Ильича, там сел в трамвай. Всего четыре трамвайных остановки от вокзала до моего дома, но этот путь показался мне путешествием длиной в год. Мысли одна мрачнее другой проносились в голове, и, как я ни старался гнать их прочь, ничего у меня не получалось. После того как я потерял на войне двух братьев, у меня, кроме мамы и сестры, никого не оставалось. Уж не случилось ли чего и с ними? Конечно, случилось! Будь все в порядке, они обязательно встретили бы меня…
– Зачем его туда укладывать? Пусть спит в кроватке.
– Ладно-ладно, согласен: «Рожденный ползать – летать не может», но зато уж ползаем мы основательно, хоть и высоко. А ты чего в наши края наладился? Содержание отставника недостаточно стало?
– Вы свободны, господин лейтенант. – Адмирал намеренно выделил звание особиста, а потом обратился к капитану:
– Господин старший лейтенант пытался освежить мою память и рассказать, что я делал семь часов назад в восьмом переходе.
– Этим их вряд ли испугаешь.
– Флотон, – с гордостью проговорил Изобретатель, потирая руки. – Неограниченная сила!
– Это очень плохо. Нас могут обвинить во вмешательстве в ход развития туземной расы. А этого допустить нельзя. У нас уже есть одно предупреждение.
Ким и Дранон торопились насколько это возможно в невесомости. Контейнер с Вайном был великоват, и управиться с ним было нелегко, к тому же еще и Марк, получивший дозу РТА, тоже представлял собой немалую нагрузку. Спустя двадцать минут им удалось отбуксировать Марка и Вайна до спасмодуля. Ким запустил программу экстренной эвакуации, но на мониторе возникла надпись о неисправности выпускного шлюза.
Урза сверкнул глазами, и Ксанча предпочла сменить тему.
Период прозябания в коконе кончился, жизнь вновь отдана ей в руки. Прошлого не было. Оно не обязывало ее ни к чему, не давало ей никаких прав, никому не давало прав на нее. Она сама могла решить, будет ли ока бороться за Мартина. Она могла выбирать. Выбрала. Будет бороться.
– Каким ты был идеалистом, Андрей, таким остался. Не так все страшно на самом деле, и традиции у флота, и патриотизм имеются. Да, есть проблемы с нынешним пополнением, но, приходя во флот, они постепенно все это перенимают. В чем ты прав, так это в том, что нет у нас времени на слишком медленную адаптацию новичков, надо подправить учебный процесс, чем мы сейчас и занимаемся. А по поводу твоего боевого опыта – он действительно уникален, и терять его, я считаю, расточительно. Давай так, подходи завтра в кадры и поинтересуйся новой программой по учебным частям, а потом ко мне со своими предложениями. Решать целиком твой вопрос я не буду, но рекомендации дам. Может быть, мои рекомендации чего-то стоят, заодно и проверим.
Я тут же пошел на почту. Подойдя к окошечку выдачи посылок, протянул паспорт и извещение. Проверив документы, женщина вручила мне фанерный ящик.
– Проанализировали причину?
Он вскользь подумал о своем керамическом заводе и о том, что там в художественном отделе снова в первую голову заняты выделкой групп Пьеро и Коломбины. «Южногерманская керамика Людвиг Гессрейтер и сын» первоначально выпускала предметы домашнего потребления я прежде всего посуду. Большая часть баварцев, живших к югу от Дуная, ела из блюд, тарелок и мисок этой фирмы и опорожнялась в ее фабрикаты. Особенными симпатиями пользовался один из дешевых синих узоров: горчанка и эдельвейс. Еще отец Пауля Гессрейтера присоединил к заводу художественное отделение. Но оно не приобрело особенного значения. Широко поставленный опыт выпуска на рынок художественных пивных кружек закончился чувствительной неудачей. За последнее время, однако, это художественное отделение стало расширяться. Германские деньги обесценились: доллар стоил уже шестьдесят пять марок. Рабочая сила в Германии обходилась дешево и давала предпринимателям возможность совершать выгодные сделки с заграницей. Гессрейтеровские заводы своевременно перестроились в этом направлении. За границей успехом стала пользоваться прежде всего продукция художественного отделения. Гигантские мухоморы, бородатые гномы и тому подобные вещи наводнили весь мир. Эти произведения его заводов не нравились г-ну Гессрейтеру, но что поделать! Не уступать же было этого завода другим.
– Это не может соответствовать действительности, господин адмирал, – сделал попытку оправдаться особист. – Томов что-то перепутал, после сотрясения мозга его показаниям лучше не доверять. Более того, оба моих подчиненных сейчас находятся на пластической коррекции, и пострадали они значительно сильнее, что говорит об агрессивных намерениях Томова.
Это еще больше убедило Кима в необычности происходящих событий. Несмотря на то что он один не подписал документ, никаких изменений не произошло, лишь по истечении пятнадцати суток по косвенным признакам Ким догадался, что они прибыли на место.
– Урза! – у тритона лопнуло терпение. – Ты хоть сам себя слышишь?!
– Гасан, ты обратил внимание, на чем спят ребята?
Капитан уже в который раз произносил эти слова на многих станциях за время своей службы и не видел в них особого смысла, ведь об их прибытии было известно уже давно, и доставляли их на станцию группами в течение довольно длительного времени, и часть персонала уже была размещена, но неумолимые традиции требовали соблюдения некоторых правил. И одно из таких правил требовало личного доклада адмиралу. Также и адмирал, если, конечно, у него не было срочных дел, был обязан после доклада пригласить присесть капитана и обрисовать ему положение дел на станции.
– Я пришла с тобой.
Ксанче ничего не оставалось, как сидеть и ждать его возвращения. Побродив по полю недавней битвы, она спряталась от полуденного солнца под брюхом дракона и почти задремала, как вдруг перед ней возник столб белого света и показалась фигура Мироходца. Не обращая внимания на девушку, Урза проворно взобрался в седло черного гиганта, и они растворились в воздухе.
Подъехав к дому на Габельсбергерштрассе, они, к своему удивлению, увидели Бенно Лехнера, ожидавшего у подъезда. Молодой электромонтер, несмотря на свою привязанность к Преклю, бывал у него редко и никогда не приходил в такое время, когда мог встретиться у него с сестрой. Если же это случалось, оба они не могли отделаться от чувства странной неловкости. Но сегодня у него были важные новости, и он, следуя нерешительному приглашению Анни, поднялся с ними наверх.
– Тряпье? – смутился жрец. Только тритоны, гремлины и верховные жрецы облачали свои тела в одежду.
Мастер удивленно посмотрел на него: