ВРЕМЯ СТРАННО

Ксанча пожала плечами.
Меня не удивил вопрос Керема, успевшего получить. лишь трехклассное образование, никогда не спускавшегося с гор, где он родился, и впервые увидевшего город, только когда его призвали в армию. Он, может быть, первый раз в жизни слышал фамилии авторов книг, которые-хранились в этом доме. Но что я мог сказать ему? Как растолковать, чего эти книги стоят?..
Ким впервые за полгода наслаждался отдыхом, только сейчас он смог оценить степень своей усталости.
Все! Время активного сканирования района. На экране начинают появляться цели и определяться их характеристики.
– Академия создана для подготовки кадров высшего командного звена. Мы должны быть полностью уверены в командирских способностях слушателя, – кипятился один из членов комиссии. – В данном же случае нам предлагается некий молодой человек, пусть и действовавший удачно в нескольких случаях, но никак не проявивший командирских качеств. Если мы начнем снижать возрастной ценз для слушателей, к нам хлынет поток молодых людей, которые теоретически могут быть подготовлены лучше офицеров, уже проходящих службу в действующих войсках. Но на практике они будут совершенно бесполезны, и им придется также в будущем адаптироваться к реальности службы, а это чревато снижением авторитета академии.
Урза поднял взгляд.
– Тогда я сейчас наши места снова выставлю на продажу, а вечером поищем что-нибудь еще, попроще.
Ксанча поклонилась и, шагнув к алтарю, опустилась на колени перед красным пологом. Прикрепив пару пауков к каменному постаменту, она осмотрелась по сторонам и заметила в левом приделе храма небольшую приоткрытую дверцу, из которой явственно доносился запах масла.
Изображенные на картине люди и их переживания казались и знакомыми, и в то же время странно чужими. Такое платье вполне можно было бы носить и в наши дни, но все же с подчеркнутой тщательностью исключалось все специфически модное, так что нельзя было определить, к какой эпохе и к какому народу принадлежат эти люди.
Ким немного подумал и рассказал о событиях, произошедших в учебке. Капитан надолго задумался, теперь становилось понятно, почему этот юнец оказался здесь. Взяв на себя всю ответственность, он сильно затруднил возможность расследования и в результате защитил не столько сверстников, сколько кого-то из высоких руководителей. Его командир поступил абсолютно правильно, отослав его подальше, видимо, у него есть дружеские отношения с адмиралом. Если бы здесь был какой-нибудь неблаговидный поступок, адмирал не стал бы связываться, и капитан это знал точно. Так что рассказанное вполне вписывалось в происходящее.
– Что они тут натворили?
Ким снова активизировал связь:
Вскоре домочадцы разошлись по своим делам и за столом остались только Ксанча и хозяйка.
– Умулейла Гиясзаде! – позвали со двора. Я вышел во двор. У дверей стоял почтальон. Он протянул мне телеграмму:
– Ксанча! Я не знал, что ты жива!
Запрыгнув на спину одного из разведчиков, девушка стала отчаянно бить его по панцирю тяжелой булавой. Остальные отвернулись от Урзы и направились к ней. Сбросив тритона, черепаха навалилась на него всем своим весом. Внезапно ставшая хрупкой, броня прогнулась, и Ксанча услышала, как трещат ее ребра. Последним, что увидела бывшая фирексийка, был Урза, сияющий ярче солнца.
Чтобы раздобыть этот плащ и новый наряд для Рата, Ксанче пришлось пошарить в брошенных домах, и, взломав пару сундуков, она наконец нашла то, что искала. Конечно, крестьянская одежда не походила на ту, которую мог бы носить Мишра, но Ратип был искренне благодарен и за это. Юноша привел себя в порядок быстрее, чем ожидала Ксанча. Еще первым утром в деревне, пока девушка разговаривала с селянами, Рат попросил одну из женщин подстричь ему волосы и одолжил бритву, а потом целый день плескался в небольшом деревенском пруду.
– В Фирексии все по-другому. У нас нет семей, нет мужчин и женщин. Нет слов для их обозначения. И мне они были не нужны, пока я не встретила одного демона, который вторгся в мое сознание. После этого я осознала себя как «она».
– В результате всего этого мы должны отпустить заговорщиков с миром, да еще посетовать, что у них ничего не получилось?
– Шикарная женщина, а? – произнес вождь ландскнехтов Тони Ридлер с улыбкой Собственника на красивом дерзком лице.
В кабинет зашел очередной посетитель, его внешний вид буквально излучал бездну великолепного настроения и доброжелательности.
– Производится предварительное дознание по факту зверского избиения военнослужащих.
Между тем положение его в одельсбергской тюрьме отнюдь не улучшалось. Человек с кроличьей мордочкой стал очень нервным, принюхивался, откуда дует ветер, не мог этого уловить. Так много перемен произошло в руководящих министерских сферах. У него оставалось уже мало времени, – так легко могли забыть о нем. Печально было бы уйти в отставку, получая содержание всего только по двенадцатому разряду. Гартль был могуществен, но временным правителем министерства был Мессершмидт. Не поймешь, не поймешь. «Истинные германцы» создали очень сильное параллельное правительство. Не кто мог знать чем это кончится? Политические симптомы менялись, и человек с кроличьей мордочкой вместе с ними.
– Здравствуй, курсант. Я Левашов, руководитель группы по исследованию агрессивных форм жизни. А это, насколько я понимаю, твои подопечные? – кивнул он в сторону спящих зверьков.
– Один из таких советов мне очень хочется сейчас дать тебе, – усмехнулся Гран, – но я не могу облечь его в словесную форму таким образом, чтобы мне потом не было стыдно перед народом Аффена.
Из последовавших пяти посадок только один перехватчик был в более или менее приличном состоянии, но пилот сразу перескочил на свободную машину, готовую к старту. В момент, когда он устраивался в кабине, бросил фразу:
– А я все полностью прошел?
– Ознакомьтесь. – И адмирал кивком указал на планшет, лежащий на столе.
– Может, она боится вас? Дайте ей понять, что вы? ее не тронете.
У Урзы действительно имелся план. Стены его комнаты сплошь пестрели картами и схемами, рабочий стол был завален книгами и свитками, даже на полу он расстелил огромную карту, прижав углы бутылями из своей кладовой.
– Почему? Я слушаю. Просто ты все время повторяешь фирексийскую ложь и редко бываешь права. Но ты мой единственный и самый настоящий друг.
Девушка знала, что желудок Ратипа пуст, а саму ее непременно стошнит, если она закроет рот раньше, чем надуется шар. Она схватила юношу, прижала его голову к своим коленям и держала, пока шар не взлетел.
Девушка села, отгоняя от себя обрывки сна. Древняя пыль, поднятая неутомимым эфуандцем, оседала в потоках закатных лучей. Юноша помог спутнице подняться и повел ее к выходу. Огромное плато заливал красный свет заходящего солнца. Казалось, земля пропитана кровью.
– Упражнение с картинками помнишь? Тренировка зрительной памяти. Заучивать ничего не надо, все и так перед глазами, как в компьютере.
Не отпуская руки Ратипа, девушка резко обернулась к Мироходцу:
И тут все дружно рассмеялись.
Ким продолжал свое победное шествие по турнирной таблице, один за другим соперники поднимали «белый флаг», его стали бояться, и многие свои бои он провел, используя именно этот фактор. Конечно, были у него и неудачи, но пока еще он не потерпел ни одного поражения. Находясь в клубе, он уже пару раз слышал восхищенные отзывы о проведенных им боях. Особенно тешил его самолюбие тот факт, что потом эти люди долго строили предположения относительно авторства нового игрока. Достигнув самого высокого рейтинга в своей категории, Ким снял свою кандидатуру с графика поединков, так как надо было принимать новую должность, а времени катастрофически не хватало.
– Поверь мне, за время своей службы я уже много повидал. На моих глазах выросли многие политики, и уж я-то могу оценить изначальный потенциал человека, а у тебя этот потенциал есть, и немалый. Хорошо знать историю – это, конечно, здорово, но далеко не все, нужно еще уметь извлекать суть из происходящих событий, отбрасывая устоявшиеся оценки, а этого уже невозможно достичь, не имея определенного таланта. Допускаю, что, если таких способностей нет, их, конечно, можно развить до определенного Уровня, но вот достигнуть высот уже невозможно.
– Ты тоскуешь по семье?
Снова кто-то кашлянул. На этот раз я не спал и вполне мог определить, что кашляли не на улице. Кашель, раздался в комнате. Я снова оглядел ее всю.
– Задание выполнено, прошу принять меры к возвращению служащих флота, иначе через восемь минут производим аварийный старт на полной мощности.
– И ты притащила сюда эту гадость в качестве трофея? О чем ты думала? – Глаза Мироходца вспыхнули, осветив комнату.
– Гасан, – спросил Саша, присаживаясь рядом, – ты знаешь, как в полку тяжело переживают гибель Тони?
Старуха унесла чашку, сняла с табурета матерчатую салфетку, чтобы стряхнуть ее, и, проходя мимо меня, сделала знак глазами в сторону больного, но я так и не понял, что она хотела сказать этим.
– Ну а кто тебя таким фортелям выучил? – кивнул он в сторону симуляторов.
Госпожа кивнула, вопросительно глядя на Урзу, а тот, в свою очередь, сделал разрешающий знак ангелу. Кенидьерн снова подхватил Ксанчу и поднял в воздух.
– Господин адмирал, а может, мне все же не торопиться, ведь многие могут воспринять мое появление в академии как оскорбление?
– Нет. – Женщина покачала головой. – Грядут перемены. Больше я ничего не могу сказать. Посмотрим, что принесет нам рассвет.
«Вот тебе и раз, – подумал Ким. – Бред какой-то».
Лен закрыл контейнер и проверил систему жизнеобеспечения, все было в полном порядке. Зачем существовали такие правила, в общем-то было непонятно. Лайнер снабжен мощной системой гравитационных компенсаторов, которая защищала пассажиров от любых перегрузок во время межпространственных переходов, но если бы она по каким-то причинам не сработала, то наличие даже сверхнадежного детского контейнера никоим образом не смогло бы защитить ребенка. Впрочем, на всех лайнерах родители малышей с удовольствием использовали эти контейнеры, так как они обладали хорошими звукоизолирующими свойствами и, поместив в него ребенка, можно было не заботиться о соблюдении тишины.
Среди курсантов, несмотря на строгую дисциплину, возник ропот. Одно дело – ознакомиться с предметом в чистой теории, и совсем другое – испытать на себе. Да и смотря в какой среде. Все были знакомы с легендами о мерзких болотных тварях, которые были здесь в ходу. От одного упоминания о них пробирал мороз по коже, а уж примерить на себя вероятную встречу с ними вообще никто не решался, и это не считая всяких мелких пакостей, которые могли начисто испортить дальнейшую жизнь. Уже не раз курсантов привлекали для поддержки поисковых операций, и они не помнили ни одного случая, чтобы эти мероприятия оканчивались успешно. И после всего им предлагают пойти в этот ад, да не просто пойти, а выжить в течение какого-то срока. Нет, командование просто сбрендило.
– Вот и отлично, – улыбнулась хозяйка, закрывая за собой дверь.
– По-вашему, значит, если прекратится инфляция, настанет конец и «истинным германцам»? – тихо и, как всегда, осторожно спросил фон Дитрам.
Министр насмешливо, с легким отвращением глядел вслед автомобилю с чужеземцами. Ну, ему, к счастью, вряд ли придется дожить до этих прекрасных времен! Он лично ничего не имеет против иностранцев. Возможно, что китайцы, например, – представители более древней и зрелой культуры, чем баварцы. Но ему клецки и ливерные сосиски кажутся вкуснее печеных плавников акулы, он охотнее читает книги Лоренца Маттеи, чем произведения Ли Тай-По[10 - Ли Тай По (Ли Бо) (701–762) – великий китайский поэт. Ли Бо высмеивал мещанскую мораль, прославлял земные радости. Все его творчество проникнуто своеобразным демократизмом. Стихи Ли Бо неоднократно переводились на европейские языки.]. Он не допустит, чтобы его поглотила чуждая культура.
Жак Тюверлен кивнул. Бесцветный сказал:
– Это будет очень трудно доказать.
Детали повествования отличались от тех, что она слышала в повозке Ассора, но общее настроение не изменилось. Когда Рат заговорил о том, как нашел приговор религиозных фанатиков, начертанный кровью на стене его дома, напряжение пересилило страх, юноша выпрямился и заговорил твердым голосом:
– Да.
Ксанча сидела на кровати, обхватив колени, и раскачивалась из стороны в сторону. Сон не шел к ней. Не помог даже травяной чай, с помощью которого она надеялась расслабиться. Золотые рассветные лучи пробрались сквозь открытую дверь и медленно, словно ласкаясь, поползли к ее ногам.
– Вот как? А где был наш представитель?
– Нет. Их корабли идут с максимально возможным ускорением. Это означает, что половина экипажей погибнет через полчаса, потому что мне точно известно, что на их кораблях противоперегрузочными капсулами снабжена только та часть экипажа, которая минимально может обеспечить боевые возможности корабля. Более того, реакторы у их кораблей не могут выдержать длительной перегрузки. Даже если бы они успевали проскочить опасную зону, до сорока процентов кораблей превратилось бы в пыль, а остальные еще часа полтора были бы небоеспособны. Так что они не могут выдержать и это ускорение. Это шаг отчаяния.
Поступил вызов на коммуникатор, звонил Андрей.
Путешествие через Море Скорби было весьма неприятным, но прошло без приключений. В деревушке на южном побережье Гульмани они купили одеяла и еду. Рыбак, взявший серебряные монеты Ксанчи, решил, что она сумасшедшая; немного позже и Ратипу и самой Ксанче пришлось с ним согласиться. Но отступать было некуда. Сильнейший шторм разыгрался почти сразу же после того, как берег скрылся из виду. Два дня и две ночи путешественникам ничего не оставалось, как кутаться в одеяла и молиться о своем спасении.
То, что он, пошатываясь, с лицом и руками, испачканными кровью, стоит, окруженный тесным кольцом зевак, нисколько не смущает его.
Наконец он повел Каспара Прекля к больному. Губы молодого инженера пересохли, колени подгибались, он был донельзя взволнован предстоящей встречей.
Капитан размашистым шагом направился к выходу.
Иногда, встречая ее, я думал, как красива была бы эта девушка, надень она штатскую одежду, да еще чтоб одежда была ей по росту. И еще я думал, что будь я кинорежиссером и снимай фильм по трагедии "Ромео и Джульетта", на роль Джульетты обязательно пригласил бы Тоню. Мне казалось, что у этой очаровательной простой девушки и у шекспировской героини много общего.
– Аегис, – прошептала Созинна, но Ксанча уже не могла услышать ее.
– Ну это легко вычислить. Когда они были в отпуске?
– Вы же знаете всё, что мне еще сказать? – на момент подняв голову, снова опустил ее Керем.
– А они сильно опасны?
– Слушаю, голубчик…
– Вы свободны, господин лейтенант. – Адмирал намеренно выделил звание особиста, а потом обратился к капитану:
– Это всего лишь объяснение на случай непредвиденных обязательств. Сама же операция, проводимая силами службы безопасности, не должна привлечь к себе широкого внимания, если вообще кто-то будет интересоваться подобными действиями.
Изображенные на картине люди и их переживания казались и знакомыми, и в то же время странно чужими. Такое платье вполне можно было бы носить и в наши дни, но все же с подчеркнутой тщательностью исключалось все специфически модное, так что нельзя было определить, к какой эпохе и к какому народу принадлежат эти люди.
По поступившим сведениям из Объединенного штаба флота Содружества миров, сегодня закончилось двухдневное сражение в районе необитаемой двойной системы мира Илия. Второй объединенный флот Содружества одержал полную победу, разгромив один из флотов корвиан. Остатки флота противника были вынуждены бежать из системы, понеся огромные потери. В настоящее время Объединенным штабом рассматривается возможность проведения наступательных операций».
– Ну что? Ты готов к торжественной встрече? – веселился Виллан.
– Это вряд ли. Я понял, поэтому умолкаю. Но все равно, в случае затруднений зовите меня и не пытайтесь сами найти решение.
– Скажите, а почему именно вас отправили на Аффен? Ведь изначально ваша кандидатура не рассматривалась, и то, что вы являлись наставником Виллана, также ничего не значит, мы не оформляли персональный запрос. Только не примите это как оскорбление, мы прекрасно осведомлены, что уровень вашего мастерства чрезвычайно высок, и мы благодарны судьбе за это, но все-таки, согласитесь, ваше командование, возможно, даже не в курсе ваших способностей.
– Четвертое соединение реализует полученную стратегическую инициативу, организуя непрерывные перестроения и создавая многократный перевес на важных направлениях, не позволяет противнику сформировать полноценный резерв. Если это удастся им еще в течение трех часов, то полученное преимущество начнет реализовываться в виде больших потерь обороняющихся, несмотря на значительное расхождение в вооружении.
– Как думаешь, куда нас притащили? – спросил у Кима Вайн. – Судя по времени, мы сейчас где-то далеко за пограничной системой.
Ким сел, собрался с мыслями и начал рассказывать, что видел сам и слышал от других. Он подробно описал состояние ангара на момент его прибытия, проблемы с запчастями и состояние техники, про начало боевых действий станции и про ее конец. Рассказывал долго, старался ничего не пропустить и в то же время придерживаться хронологии событий. Когда он закончил, со всех сторон сразу посыпались специфические вопросы; на большую часть из них Ким ответа не знал, но в меру своих способностей пытался ответить через призму состояния своей службы. Постепенно интерес к Киму начал угасать, офицеры по большей части уже обсуждали полученную информацию между собой, и он незаметно выскользнул из клуба. Все-таки слишком неудобно себя чувствовал среди руководящего состава.
Ей пришлось рассказать историю о том, что она путешествовала со старшими родственниками, но на них напали шратты, и она единственная чудом спаслась.
Она вспомнила бесчисленные разговоры на сексуальные темы, которые велись с ней и при ней. В те времена любили многословно и подробно обсуждать эти вопросы. Вспомнился ей совсем мимолетно и случай, пережитый много лет назад, в детстве, и лишь изредка жутко, мрачно и неясно всплывавший сквозь дымку памяти. Вспомнилась и одна фраза Тюверлена: пить без жажды, творить без вдохновения, спать с женщиной без сердечного влечения – вот наиболее распространенные пороки нынешнего десятилетия. Она так была поглощена своими мыслями, что растерянно подняла глаза, когда ее спросили, не желает ли она, чтобы ей сделали маникюр. Нет, она не желала. Кожа ее рук снова огрубела, ногти стали четырехугольными, – так ей нравилось.
Из всей массы материала прокурор выбрал два места в дневнике и одно недописанное письмо. Тем же впечатляющим стилем, который был свойствен и ее манере живописи, Анна-Элизабет Гайдер писала о Крюгере. Бесстыдно, обстоятельно, обнаженно говорилось о том, как на писавшую эти строки действовали малейшие прикосновения Крюгера: его пальцы, его губы, его мускулы. В словах таился страстный огонь, странно смешанный с атмосферой католических умопредставлений, – должно быть, под влиянием полученного ею в монастыре воспитания. Все вместе было исполнено то сдерживаемой, то вновь и вновь прорывающейся чувственности, Необычные слова, вырывавшиеся из неволи звериные вопли… Трудно понимаемые в устах секретаря, подчас почти смешные. Исповедь, во всяком случае, звучала не так, как если бы речь шла о товарищеских отношениях.
Признаюсь, еще с юношеских лет у меня была привычка – к кому бы ни пришел в гости, в первую очередь смотреть на книжный шкаф. И оторвать меня от книг не могла никакая сила. Успокаивался только тогда, когда просматривал все названия. Если же в руки попадала книга любимого писателя, мне словно дарили драгоценность. И сейчас, хоть я и не мог прочитать ничего из этой богатой библиотеки, я наслаждался тем, что могу лицезреть такое богатство.
– Слушай. Ты с моей матерью говорил всего-то ничего, а я уже чувствую ее стальную руку.
Элегантные люди с короткими пиками, разукрашенными пестрыми лентами, выстраиваются перед быком. Поодиночке, шутливыми выкриками подзадоривают его. Бросаются навстречу, к пышущим жаром ноздрям, в последнюю минуту отскакивая, вонзая быку в тело свои разукрашенные пики так, что они остаются торчать в теле животного. Толпа сопровождает каждое движение в зависимости от его ловкости, то оглушительными рукоплесканиями, то бешеным возмущением. Бык, исколотый пестрыми пиками, залитый ручьями крови, мчится по арене, настигаемый то одним, то другим. Одного из преследователей он опрокидывает, ранит его, но легко.
– Да вот… дал телеграмму, а никого почему-то нет, – вздохнул я.
– Вот еще, – возмутился старлей. – Что там можно было сказать, что повторить нельзя.
У подножия холма, на который они приземлились, выскользнув из межмирия, Ксанча заметила небольшое озерцо и направилась к нему, скользя по мокрой глине. Вода казалась чистой и пригодной для питья, но в чужом мире нужно быть осторожной. Девушка зачерпнула из озера, понюхала и только после этого утолила жажду. Сняв с себя рубаху, Ксанча намочила ее и возвратилась на вершину холма. Урза неподвижно сидел на прежнем месте, согнув спину и уронив голову на грудь.
Рат не отрываясь следил за ее движениями и заговорил только после того, как отправил в рот первый кусок мяса.
Все сразу притихли. Вот так взять и показать перед всеми, что ты трус, никто не осмеливался, майор тонко подметил подростковую психику, зная, что никто из них не признается, что боится.
– Ну не так уж и просто… – протянул юноша.