ГЛАЗА ЕГО

Обмотку Ким заменил быстро, благо она крепилась только фиксаторами. Потом загрузил программу сопряжения и стал формировать таблицу поправочных коэффициентов. Когда наставник вернулся, он уже почти закончил подгонку. Алексеич стоял радом и смотрел на его работу, а когда последний тест показал приемлемые параметры, снова уставился на Кима:
– О чем?
– Лейтенант, вы с дороги, может, проголодались, так не стесняйтесь, есть шоколад, печенье, возьмите поешьте, до обеда еще далеко; здесь, как на фронте, нет «моего» и «твоего», все наше, общее.
– С упражнений, в которых надо суметь найти путь в летающем пухе, не подцепив на себя ни одной пушинки.
– А с вами так не могут поступить?
– Я знал, что ты согласишься, знал! – радостно воскликнул Рат, подхватил девушку на руки и понес к кровати.
– К тому времени что? – злилась Ксанча.
Девушке потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить языки тех миров, где она побывала. Ни один из них не был похож на тот, что звучал внутри нее теперь.
Ким попросил коммуникатор. Женщина сначала задумалась, потом отдала свой аппарат:
Адвокат увидел, что лицо мальчика исказилось, стало холодным, презрительным. Увидел, что мальчик встает, направляется к дверям. Сейчас, вот сейчас он уйдет и, может быть, навсегда. Доктор Гейер хотел еще что-нибудь сказать, что-нибудь, чем он мог бы удержать его, но Мозг его был опустошен. Он искал, как ищут во сне что-то вечно ускользающее, – какую-нибудь фразу, какое-нибудь слово, способное удержать Эриха. Но раньше чем он успел что-нибудь придумать, лицо мальчика перекосилось в безмерном презрении, глаза его сверкнули насмешкой, и он проговорил полным ненависти мальчишеским голосом, но без обычной самоуверенности:
И Созинна принялась рассказывать о том, как Серра увеличивает количество своих подданных. По рассказам получалось, что рождения происходят крайне редко. Будущие родители приглашались жить во дворец, а новорожденные направлялись в особую детскую, где Госпожа лично занималась их дальнейшим воспитанием. В голосе женщины слышались ностальгические нотки, когда она вспоминала свое детство и то, как ее обучали искусству размышления и основам служения Госпоже. Слушая рассказы Созинны, втайне Ксанча думала о том, что особая детская мало чем отличалась от Храма Плоти, но вслух, естественно, ничего не говорила и лишь вежливо улыбалась.
– Я не сказал ему правду об Урзе, Мишре и обо всем, о чем мы говорили. Он знает только, что мы братья. А еще раньше, когда я отдавал ему лошадь, сказал, что путешествовал со своим дядей и на нас напали шратты. Пока я тебя не встретил, все выходило складно, теперь будет сложнее.
Тело Ратипа содрогалось в конвульсиях, и, когда у него носом пошла кровь, Ксанча поняла, что пора вмешаться.
Капитан аж хрюкнул от удовольствия:
Спал он на редкость сладко. Ему привиделся странный сон. Он снова находился на крейсере, но никакой аварии не было, он легко плавал в невесомости, хотя остальные испытывали силу тяжести в полной мере. Ким постоянно перемещался по кораблю, и кто-то невидимый, но явно ощущаемый постоянно задавал ему каверзные вопросы, а Ким легко, не задумываясь, на них отвечал. И часто его не успевали спросить, а он уже прекрасно знал ответ. Потом появилась крамольная мысль, что тот, кто его экзаменует, сам ничего не знает, и Ким без всякого стеснения решил проэкзаменовать экзаменатора. Его вопросы, естественно, остались без ответа, и ему стало весело: оказывается, он знает гораздо больше всех, он сам может и должен задавать вопросы. Потом обстановка сменилась, и Ким уже стоял в большой аудитории. Напротив него сидели флотские офицеры и внимали каждому его слову. Он вдруг стал им задавать вопросы, а они не знали, что ответить. Киму стало сначала смешно, но он вовремя спохватился: откуда-то пришло воспоминание, что гордыня большой грех, и он принялся сам отвечать на свои же вопросы. Потом в аудитории появились седые адмиралы и так же сосредоточенно внимали словам Кима. В какой-то момент он взглянул на эту ситуацию со стороны и на этот раз не удержался от смеха. Ну что он им мог сказать такого, что они стали бы так внимательно слушать? Да у каждого из них мудрости на сотни таких, как Ким, хватит. Тут из первого ряда поднялся грозный адмирал и подошел к нему. Он стал что-то говорить, но что именно, Ким никак не мог разобрать. Тогда огромной рукой адмирал взял Кима за плечо и стал трясти, стараясь донести до него смысл своих слов. Ким пытался понять, но у него никак не получалось. Подозревая, что в этих словах заключено что-то очень важное, он сделал отчаянную попытку вникнуть в суть сказанного и медленно, как бы всплывая из глубины, стал понимать смысл того, что ему говорили:
– Вы любите животных? – совершенно неожиданно спросил он потом. – Я ненавижу собак и кошек, – сказал он. – Я не могу понять, как можно окружать себя такими существами. Сейчас выплывает грандиозная афера, – он не смотрел на собеседницу, – история с отравлением собак.
Адмирал Павод с интересом посмотрел на молоденькую девушку:
К Киму подошел консультант и пригласил всех занять место для торжественного приема.
– Если б вы позволили… – начал я, но он не дал договорить:
Но бегом выполнять приказ никто не кинулся; техники солидно расходились по местам, времени до первого приема было еще очень много. Часа через полтора выпускающий связался с диспетчером и, поговорив с ним, помрачнел. Еще минут через пятнадцать пришла вторая смена и принесла новость: в соседний ангар вернулись дальние патрульные звенья. Противник вторгся крупными силами, потери огромные. По существу, принимать обратно будет уже некого.
– И прекрати бегать на работу к отцу. Ты постоянно отвлекаешь его.
Киму сразу стало весело: расположиться удобнее в невесомости надо было постараться, а вот расслабиться при такой ситуации у него вряд ли получится. Видимо, датчики техноразумных зафиксировали состояние Кима, и они правильно его идентифицировали:
– Проклятье! Этого еще не хватало, – прорычал адмирал. – Отработать по целям с предельной дальности.
– Служба контроля переговоров находится в ведении старшего лейтенанта, и, после того как он попытался воздействовать на рядового для изменения показаний, я решил не сообщать пока о таком факте.
Но бегом выполнять приказ никто не кинулся; техники солидно расходились по местам, времени до первого приема было еще очень много. Часа через полтора выпускающий связался с диспетчером и, поговорив с ним, помрачнел. Еще минут через пятнадцать пришла вторая смена и принесла новость: в соседний ангар вернулись дальние патрульные звенья. Противник вторгся крупными силами, потери огромные. По существу, принимать обратно будет уже некого.
Флотские, переговариваясь, потянулись к выходу. К Киму подошел назначенный принцем Граном распорядитель:
На улице было свежо и приятно. Им хорошо было идти рядом.
Да, драка могла дорого обойтись невысокому, худощавому Сираджу. Большие руки Керема были сильны и цепки, как клещи. Хорошо, что старшина оказался рядом…
– Лейтенант, вы что так рано проснулись? Неудобно было спать? – С этими словами во двор вышел Чикилдин. Наклоняясь и разгибаясь, он стал делать зарядку.
Что скрывать, на фронте были у меня и такие дни, такие мгновения, когда я совершенно терял надежду вернуться домой и мог утешать себя только воспоминаниями о городе, где рос, учился, играл со сверстниками в мальчишечьи игры.
– Осторожно! У него есть пистолет! Пистолет!..– кричала старуха, не вылезая из-за шкафа.
– Ты собираешься умереть, Ратип?
На следующий день этот случай специально обсуждался на заседании дисциплинарной комиссии. После довольно продолжительных дебатов действия Кима были признаны оправданными, но впредь ему рекомендовали по возможности исключить методы защиты, приводящие к серьезным травмам.
– Я готова. – Голос ее звучал странно, видимо кист все же оставил след в ее горле, а во рту ощущался какой-то незнакомый и довольно неприятный вкус.
Мастер удивленно посмотрел на него:
Ксанча хотела достать из-за пояса нож, но, к своему удивлению, обнаружила, что одета в просторный белый балахон, а все ее вещи исчезли. Без оружия ей стало совсем неуютно. Пора было отправляться на поиски Мироходца, который должен наконец-то объяснить, что вообще происходит. Поднявшись на четвереньки, она увидела рядом с собой женщину, одетую в точно такое же белое платье. Золотистые локоны обрамляли худое длинное лицо, которое казалось бы некрасивым, если бы не огромные бархатно-серые печальные глаза и полные крепко сжатые губы. Загадочный голос мог принадлежать только ей, потому что в пещере больше никого не было.
Рат ухмыльнулся:
– Хорошо сказано. А не могли бы более подробно рассказать о себе. Судя по возрасту, вы недавно окончили училище, но ваше звание говорит, что есть опыт боевых действий.
– Внимание, звено. Еще раз повторяю: на противника не реагировать, в случае потери связи действовать самостоятельно. Приступить к выполнению плана.
По поступившим сведениям из Объединенного штаба флота Содружества миров, сегодня закончилось двухдневное сражение в районе необитаемой двойной системы мира Илия. Второй объединенный флот Содружества одержал полную победу, разгромив один из флотов корвиан. Остатки флота противника были вынуждены бежать из системы, понеся огромные потери. В настоящее время Объединенным штабом рассматривается возможность проведения наступательных операций».
– Я снова вынужден повторить: просто так сидеть и ожидать конца я не хочу и тебе не дам. С утечкой справились – и с дверью должны справиться.
Ему не хотелось работать, не хотелось видеть и Анни. Единственное, пожалуй, что ему теперь было по нутру, – это односложная, хмурая беседа. Он направился в «Гундскугель», надеясь встретиться там с Бенно Лехнером.
– Кроме того, в случае возникновения каких-либо эксцессов все кинутся на его защиту, он здесь очень популярен, его просто боготворят.
– Урза совсем не ценит тебя, не замечает, как ты стараешься. А я заметил.
– Поговори со мной, брат, – продолжал самонадеянный раб, словно провоцируя Урзу. – Прошло так много времени. Мы так и не закончили наш последний разговор. По правде говоря, мы его и не начинали.
– Вот он, пришел. Опять какую-нибудь свинью нам сегодня подложит, – жаловался начальник службы охраны.
Урза приблизился к Рату и коснулся его щеки. Мироходец перемещался так быстро, что обычный человеческий глаз не мог уловить его движений. Ратип, не желавший верить утверждениям Ксанчи о том, что Урза скорее бог, чем человек, мертвенно побледнел, глаза его закатились, он лишился чувств, но не упал, удерживаемый рукой Мироходца.
– Сегодня защитники действовали гораздо лучше, но все же недостаточно хорошо. Противнику все равно удалось найти бреши в обороне. Но это уже кое-что. К следующему этапу проведение операции десанта противника будет готовить весь отдел планирования, наработки есть. Все свободны.
– Ему еще полгода до совершеннолетия. Хотя с учебки не должны были выпустить. Черт его знает! Ладно. Поживем – увидим.
Шагнув через пропасть, отделяющую искусственный мир ангелов от остальной вселенной, они отправились в новое путешествие. Сердце девушки покоилось теперь в крохотном коконе, подаренном ей Госпожой на прощание, точной копии того, что она видела во дворце.
– Ждать.
Ким временно отключил микрофон и придвинулся к адмиралу:
Вспомнились начальные строки из поэмы Генриха Гейне «Германия», которая была переведена на азербайджанский язык:
На станции Минеральные Воды я вышел и дал домой телеграмму о том, что еду. Конечно, ее можно было дать и раньше, например из Ростова, но я хорошо изучил мамин характер: узнай она о моем приезде за день, за два, она на все это время лишится сна, будет стоять с утра до вечера у дверей.
Как бы в подтверждение этих слов, прошло предупреждение по громкой связи о выполнении пространственного маневра. Пространственный маневр на станциях выполнялся только в критических случаях, либо когда часть вооружения выходила из строя, и необходимо было повернуться к противнику стороной с исправным вооружением, либо когда производился таран тяжелым кораблем, и в этом случае станция уворачивалась или подставляла под удар наименее жизненно важные отсеки. В любом случае при маневре возникали огромные ускорительные перегрузки, с которыми компенсаторы не всегда справлялись. В этот момент предписывалось в ангаре занимать капониры, что все и сделали. Нагрузки оказались действительно велики, часть креплений машин вырвало, и они, кувыркаясь, полетели по ангару. Прошел отбой маневра, персонал сразу кинулся крепить сорванные машины. Растаскивать их не стали – не было времени, просто закрепили якорной сетью по месту. Спасательная команда на этот раз увезла двоих, они не успели добраться до капониров. За последующие полчаса станция еще дважды повторяла пространственный маневр, теперь уже никто не сомневался, что противник шел на таран. Совершенно неожиданно зазвучал сигнал к экстренной эвакуации, – видимо, станция увернуться уже не успевала, люди кинулись к спаскапсулам, а Ким побежал к «Шмелю». Вместе с ним к штурмовику подбежали еще шестеро из смены, и, пока Ким устраивался в кабине пилота, они размещались в грузовом отсеке. Места в отсеке было очень мало, и кресла занимали все пространство, но без них при минимальном маневре штурмовика люди почти наверняка бы погибли. Перед заходом в шлюз краем глаза Ким увидел, как в шлюзы из ангара выталкиваются еще две машины, – по-видимому, тех двух пилотов, которые сидели в ангаре. На навигационном экране отобразилась внешняя обстановка, и сразу глаз зацепился за несколько мигающих ярких красных точек, двигающихся к станции на большой скорости. Ким прикинул, до столкновения оставалось совсем немного времени, куда попадут таранящие корабли, пока было неясно, но станция скоро опять начнет маневр, и тогда покинуть ее будет невозможно, поэтому Ким не стал осторожничать и запустил программу экстренного старта. Открылись внешние створки шлюза, раздался хлопок от выходящего воздуха, сработала катапульта, и штурмовик выбросило в космос.
– Он был рабом. Фалладжи захватили его в плен еще до того, как ты добрался до Иотии, и никогда по-настоящему не отпускали. Так он сказал Кайле, а она записала его слова в своем эпосе.
Сангвинический, недисциплинированный характер Крюгера был ему противен. Но, как ни неприятен был ему именно этот объект судебного произвола, как ни безнадежна была защита права перед государственной властью, права не уважавшей, все же радостно было открыто высказать свое мнение, использовать этот отдельный случай, ярко осветить его.
– Воды, – повторил он хриплым шепотом.
– Обязательства с нашей стороны выполнены. Вы готовы ответить на наши вопросы?
– Наши дамы уже потихоньку покинули нас, да, наверное, и мне надо уже откланяться. Память памятью, а голова трещит – не привыкла к такой нагрузке, – поморщился Ким.
– Да, он техник, рядовой, ему недавно исполнилось восемнадцать лет, но он уже успел побывать в боевых действиях. Помните станцию «Дулькан»? Тот техник, который на допотопном штурмовике вытащил своих сослуживцев, это он и был, – подсказал Тец.
– Не надо сарказма, человек, это действительно важно для нас. Гораздо важнее всего того, что ты можешь сделать. Так что, мы можем быть уверены в твоем обещании?
Особист тоже не мог ничего понять, для него это оказалось еще большей неожиданностью. Он повернулся к капитану:
– Шратт?
Вопрос о проведении полевых занятий по курсу выживания возник совершенно неожиданно и вопреки всем сформированным планам, и поднял его один из представителей штаба. В качестве обоснования своих требований по занятиям он привел случай, произошедший недавно с группой курсантов, направлявшихся к новому месту службы на планете с аналогичными условиями жизни. Во время спуска челнока на базу произошла авария в тормозном двигателе. Пилот попытался развернуть челнок и погасить скорость входа в атмосферу маршевым двигателем, но время было упущено, так как, нарушая инструкции, пилоты челноков для экономии времени частенько проводили торможение перед непосредственным входом челнока в атмосферу планеты. Ударные нагрузки оказались столь велики, что компенсаторы не сумели их полностью погасить, и конструкция аппарата при этом сильно пострадала. В обшивке появились трещины, через которые образовавшаяся от слишком большой скорости в атмосфере плазма проникла внутрь корпуса и буквально разорвала его на несколько частей. Только в самый последний момент автоматика челнока отстрелила третий отсек, в котором как раз и находились курсанты. Отсек, несмотря на возникший внутри пожар, все-таки дотянул до поверхности, и курсанты, большинство из которых получили обширные ожоги, сумели его вовремя покинуть. Однако на этом их беды не кончились, потому что остатки отсека упали высоко в горах, и по закону подлости именно в момент прохождения обширного циклона. Когда спасательная команда наконец сумела добраться до места падения отсека, в живых остались только четверо, причем с полным букетом последствий жестокого переохлаждения. Потом, расследовав этот инцидент, комиссия флота пришла к выводам, что больших жертв среди курсантов можно было бы избежать, если бы они выполнили элементарные действия по программе выживания в условиях враждебной среды, и именно по этой причине было рекомендовано повысить уровень подготовки курсантов по соответствующей программе.
– Ты поедешь в Пинкар и расскажешь Табарну, что происходит? – спросил глава общины, приглашая ее пообедать в своем доме. – Мы все слишком стары для такого путешествия.
«Девять дней наедине с Ратипом! Рассказать ему все будет так же трудно, как и Урзе».
– Приветствую тебя, достопочтенный Ордой, пусть дети твоих детей будут воинами. – Горфон склонил голову и слегка завел лапы назад.
Мы вернулись в гостиную.
Но самое главное, – решительно и снова повеселев, заключила Анни, – это то, что работа осветителя доставляет Бени удовольствие. Значит, вот какая штука: он патент собирается добыть! Да ведь это замечательно! Он еще выбьется в люди. – Они оба улыбнулись, когда; у нее вырвалось это любимое выражение отца, крепко впитавшееся в сознание всей семьи.
– Ерунда! – воскликнул Мироходец и направился к дому.
– Понятно. Спасателей срочно отозвать. Эсминцу остаться там и сделать полную запись. Список экипажа и технического персонала уже проработали?
Джикс был демоном, то есть истинным фирексийцем. Он видел Всевышнего своими собственными глазами и управлял Фирексией, пока тот спал. С точки зрения тритона, имя демона точно так же не могло произноситься вслух.
В ответ на это Мартин Крюгер рассмеялся. Смеялся так искренне и весело, что надзиратель с удивлением взглянул на него. Так здесь редко смеялись.
– Господин старший лейтенант, вы действительно навещали рядового до нашей встречи?
Да, драка могла дорого обойтись невысокому, худощавому Сираджу. Большие руки Керема были сильны и цепки, как клещи. Хорошо, что старшина оказался рядом…
Прошло уже двенадцать лет, а Урза все еще разговаривал с ней так же, как в день их первой встречи. Она пообещала сделать все, как он просит, так как не имела ни малейшего желания встречаться с фирексийцами, хотя и понимала: разделавшись со своими врагами, Мироходец вряд ли вернется за ней.
Грузчики надолго – Нет. Ты всегда сильно шумишь. Надо его закрыть.
– Так предупредят еще, наверное.
– Весьма смело и откровенно. И все-таки они могут стать проводниками чьих-то интересов в Содружестве.
– Ну… как бы тебе сказать, чтобы не напугать… Мы пока не уверены, но если наши подозрения оправдаются, то придется назначить на этом полигоне карантин. Ты лучше расскажи, как они к тебе попали.
Вопрос: Расстояние от Луны до Солнца?
– Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя в Пинкар, – вздохнула Ксанча.
– Хорошо, мы открываем шлюз.
– Урза, – прошептала Ксанча, – ты меня слышишь? Посмотри на меня, скажи мне что-нибудь. – Она коснулась его руки.
Выбравшись из кабины, он выпустил из грузового отсека своих товарищей, и, немного размявшись, они отправились на доклад к дежурному. Там узнали, что вместе с ними со станции спаслись еще трое пилотов, которых приняли на других авианосцах. По поводу выжившего технического персонала из его ангара ничего известно не было. Особо их мучить не стали, дали хорошенько выспаться, а потом отправили с транспортным кораблем в глубь Содружества.
– Переноска, здесь? – удивленно осмотрелся Мироходец.
Последние обрывки ночных видений еще витали в голове Ксанчи: сырая пещера; золотистые насекомые; жрец-исследователь, занесший над головой антенну; Урза, колдующий над костром… Это были воспоминания, к которым она не хотела возвращаться даже во сне. Поняв, как крепко она заснула, Ксанча тихо выругалась и взглянула на Рата.
– Вы правы. Сроки передачи технологии были действительно нарушены нашим ведомством, виновные в этом уже понесли соответствующее наказание, и это единственная причина, по которой мы не стали применять санкции к вашим производственникам. Считайте, что сегодня вам удалось избежать убытков, но прошу учесть, что в будущем вам не удастся повторить это без последствий.