АДМИРАЛ, ПРИШЕЛ ДОКЛАД СО

– Это не может соответствовать действительности, господин адмирал, – сделал попытку оправдаться особист. – Томов что-то перепутал, после сотрясения мозга его показаниям лучше не доверять. Более того, оба моих подчиненных сейчас находятся на пластической коррекции, и пострадали они значительно сильнее, что говорит об агрессивных намерениях Томова.
– А я на прокрутке.
Пока торговка смеялась и поплевывала, девушка вытащила кошелек и достала монету размером с небольшую лепешку.
И он принялся излагать фантастическую историю о какой-то кошачьей ферме, которую он предполагает организовать, для того чтобы потом устроить грандиознейшую комбинацию с кошачьими шкурками. Кошек будут кормить крысами: четырех крыс достаточно для питания кошки. А крыс будут откармливать трупами ободранных кошек. Каждая кошка за год принесет двенадцать штук котят, крысы размножаются вчетверо быстрее. Все предприятие, таким образом, кормит само себя автоматически. Кошки будут пожирать крыс, крысы будут пожирать кошек, а предпринимателям достанутся шкурки. Как доктор Гейер сам может убедиться, – дело совершенно простое и ясное. В то время как мальчик развивал свой план, развязно, не скрывая его фантастической нелепости, скорее даже с некоторой дозой издевки подчеркивая ее, доктор Гейер разглядывал брюки, облекавшие скрещенные ноги молодого человека, так как только изредка решался поднять взгляд к его лицу. Брюки были клетчатые, тщательно выутюженные. Адвокат Гейер подумал, что он сам, вероятно, никогда не носил таких хороших брюк. Они казались широкими, свободными и в то же время, благодаря крепко заглаженной складке, ложились строго правильно. Из-под них выглядывали тонкие, дорогие, слабо поблескивающие носки. Ботинки сидели великолепно, плотно и удобно облегали ногу. Несомненно, они были сделаны на заказ.
– Старуха.
– Почему же нет? – сказал Тюверлен.
Ким поднялся и направился к выходу, но, когда он открывал дверь, адмирал добавил:
– Господин адмирал, пришел доклад со спарки. Им удалось прорваться без повреждений. Сейчас получим запись.
Ратип заглянул в комнату Мироходца из-за плеча девушки.
Капитан аж хрюкнул от удовольствия:
У дверей между тем главный редактор Зонтаг в присутствии председателя кабинета министров увивался вокруг Рейндля, стараясь напоследок выудить у него еще какие-нибудь директивы.
– Это мы договорились, а другие не договаривались.
– Прости, Верховный воин, – пролепетал Торифран, – но вероятность того, что они говорят правду, составляет восемь к одному, тем более что мы никогда не замечали большой лжи в этом мире. К тому же, если флот Кабирая не смог уничтожить малый флот крахтов, то сейчас его могут перехватить в необитаемых мирах и мы просто не успеем прийти ему на помощь. Но, судя по данным разведки, флот крахтов пока не спешит воспользоваться представившейся возможностью, а это может означать, что надеяться нам не на что.
– Аегис, – прошептала Созинна, но Ксанча уже не могла услышать ее.
Усмехался Каспар Прекль, усмехался, сидя на своем осветительном мостике, Бенно Лехнер. Никто не знал, была ли эта злая шутка делом Тюверлена или Пфаундлера, была ли она вообще задумана и подготовлена заранее. Тюверлен и сам улыбался. Вот все-таки проскользнуло нечто от обозрения, каким он когда-то задумал его. Эта публика, с воодушевлением подхватывающая гимн, сплетенный из свинячьего визга, мычанья быков и звуков, издаваемых имитатором с изуродованным носом, эти люди, в сердцах и в голосовых связках которых задуманный как шутка гимн немедленно вызывал тропический расцвет вколоченного веками энтузиазма, – были и в самом деле сборищем героев Аристофана.
– С тех пор как я был гидом, прошла целая вечность, – сказал он, смеясь. – Теперь у меня другие дела, довольно сложные.
– И ты, Брут.
– И все же этим мы не сможем зацепить министра.
– Но они мне не враги, особенно если сражаются со шраттами.
– Извините, но, не зная сути задания, я не могу самостоятельно догадаться, в чем именно заключается секретность, и, следовательно, не могу определить, что именно будет считаться таковым. А это остро необходимо, так как по прибытии к своему основному месту службы я должен буду дать подробный отчет обо всем, что может быть интересно моему командованию.
Урза потешался над фантазией Ксанчи, но ее у девушки было больше, чем у всей Фирексии, вместе взятой. Стоя у алтаря посвящения, вся в блестящем масле, Ксанча представляла свое будущее.
Ким попросил коммуникатор. Женщина сначала задумалась, потом отдала свой аппарат:
– Атака, девятый пост, сектор шесть.
– А вдруг в результате проведения конкурса вы не получите право разработки? Никто не может гарантировать вашей компании положительный результат.
Всего-то десять минут, а Ким уже устал от выделенного ему персонального дворецкого. Предполагалось, что Ким как представитель другого мира совершенно незнаком с культурой Аффена, и для сглаживания проблем к нему был приставлен консультант по дворцовому этикету. Сначала он пытался отказаться от его услуг, но Виллан предупредил, что это прямое указание монарха, и поэтому приходилось терпеть. Но терпение его тоже не бесконечно, нужно было каким-то образом ограничить поток наставлений этого человека.
Ксанча вышла на крыльцо. Ледяной ветер осыпал ее дождем со снегом, и, поежившись, она поспешила толкнуть соседнюю дверь.
Когда убитого повернули на спину, чтобы вытащить из-кармана документы, старшина внимательно вгляделся в его лицо и ахнул:
– Здравствуй, лейтенант. Готов?
– Вот и я говорю о том же.
– Господин адмирал, пришел доклад со спарки. Им удалось прорваться без повреждений. Сейчас получим запись.
– И по какой дисциплине?
– Точно, – согласился Урза. – Я пришел к такому же выводу. Основа Фирексии – черная мана…
– Вот как он их… Мы их обратно на полки поставили… Жалко выбрасывать…
Ким с гордостью демонстрировал гостю, с какими удобствами устроился, как сам смастерил оружие и приспособился варить кофе. Проводник внимательно выслушал Кима, а потом достал коммуникатор.
– Хорошо. Сейчас помогу.
Майор снова кивнул:
– Когда твой Урза закончит со мной, я вернусь в Пинкар и пойду в краснополосые. Они правы: шраттов нужно убивать. По-другому нельзя.
– Олег, я нигде не могу найти Кима, он просто пропал.
Как только была озвучена последняя фраза, система шлюза вытолкнула грузовой бот в космос.
– Вот как? А где был наш представитель?
– Понятно. Поэтому и карантин?
Иоганна глядела на его рот, спрятавшийся где-то среди рыжеватой бороды, открывавшийся и закрывавшийся словно нечто совершенно самостоятельное, не имевшее никакого отношения к говорившему человеку.
– Видишь ли, пока мы тут кувыркались, мне прислали небольшой приказ о выполнении некой директивы, которая обязывает меня принять любые меры для спасения вверенного мне курсанта.
Она была близкой подругой Сашиной полтавчанки. Полтавчанка и рассказала Коневскому, что Тоня интересовалась мной, что так часто к нам в батарею приходила из-за меня. Оказывается, подруги много говорили обо мне.
– Слышишь, поговори со мной! – кричала девушка прямо в ухо своему пассажиру.
– Переход на правый-четыре.
Множество крохотных механизмов оказалось погребено под осколками глиняных скал. Некоторые очутились внутри ртутных шариков. Остальные беспорядочно кружились по полу. До полуночи Ксанча собирала их в маленькую коробочку, а затем отнесла ее в чулан, где Урза хранил свои материалы.
– Я надеялся на твое великодушие, Горфон, – кивнул ему Верховный воин, – но, кажется, ты погорячился. Кабираю не нужно столько сил, мне видится, достаточно будет и половины.
Внезапно сферу закружил сильный поток ветра. Ксанче пришлось собрать все силы, чтобы остановить вращение. Рат сжался на дне шара и вцепился в колени девушки. Тучи на севере становились темнее. Вряд ли путешественникам удалось бы избежать бури, но до ее начала они успеют проделать немалый путь и найти убежище.
Довольно улыбаясь, Урза простер к дракону ладони, что-то прошептал, и металлический монстр, открыв пасть, исторгнул из себя огненный шар, который тотчас взорвался, расплавив камни в нескольких сотнях метров впереди.
– Ох! Извините меня, это я и хотел вам сказать, но, как настоящий производственник, далекий от политики, не смог правильно выразить эту мысль. Слишком уж мы косноязычны, и поэтому иногда возникают определенные трудности в общении с людьми, вот и сейчас я просто не приложу ума, как мне подойти к обсуждению возникших у нас небольших проблем, связанных со своевременным выполнением полученного заказа.
– Прошу свое возмущение не показывать. Репортаж из ложи будет вестись все время празднования.
– Послушай меня внимательно и попытайся понять. Это не хлеб, это такое… – он замялся, подбирая слова, – изобретение. Когда ты проглотишь его, оно поместится в твоем желудке и преобразуется в кист, своего рода камень, который будет с тобой, пока ты жива. Всякий раз, когда возникнет необходимость переместиться между мирами или остановиться там, где ты не смогла бы выжить, ты будешь произносить небольшое заклинание – я скажу какое – и зевать. После этого кист образует броню, способную защитить твое тело.
– Давайте не делать мухи из каленеггеровского слона! – добродушно закончил он.
Перед глазами по-прежнему крутился отчет экспедиции обследования системы и ссылка на несчастный случай, когда один из исследовательских кораблей попал в зону излучения и погибли пять членов экипажа. Значит, излучение действительно… Стоп! Как это пять? При таком излучении выжить невозможно, не спасет любая защита, вторичное излучение сожжет все. Так! Где этот случай? Ким открыл ссылку, потом посмотрел на модель системы. Сердце его затрепетало. Спокойно, спокойно, стал успокаивать себя Ким, надо проверить еще раз. После повторной проверки стало ясно – все-таки нашел. Нашел!
– Спасибо.
– Нам нужно было определить его наклонности и интересы, то есть составить мнение о нем как о человеке.
– Да, в общем… – смешался Ким. – Просто захотелось посмотреть, как оно.
Ким резко повернулся. Сзади, улыбаясь, стоял капитан. В ангаре постоянно стоял легкий шум от большого количества людей, и он не услышал, как капитан подошел к нему.
Он пожал плечами.
Ким занял предложенное место и вопросительно взглянул на майора, тот едва заметно кивнул:
– Хорошая работа, – шепнула Ксанча, пока крестьянин заполнял одну из корзин едой.
Сделав над собою усилие, министр снова занялся лежавшей перед ним бумагой. «Единственным ощутимым последствием помилования было бы…» Удивительно противный субъект этот Гейер! «Если принять во внимание, что все же имеются лишь косвенные улики…» Флаухер на его месте, наверно, отклонил бы прошение… С Левенмаулем можно ладить… Гейер, если прочтет о помиловании, скривит морду…
– Конечно, идем к нам, – стали уговаривать и его родственники.
– Хорошо, передайте непосредственно в службу мою просьбу по организации такой операции. И не говорите им напрямую, выскажите всего лишь пожелание, они это хорошо поймут.
– Удачи, профессор.
На коммуникатор Кима поступил вызов; взглянув на него, Ким немного отступил в сторону и включил связь. Вызывал Гран.
– Это невозможно.
Госпожа глубоко вздохнула.
– Ты хотел видеть меня, брат, – произнес новоявленный Мишра по-эфуандски. – Я проделал долгий и тяжелый путь, но я вернулся.
Ответ явно не понравился советнику, но дополнительный вопрос вне протокола был бы расценен как явное нарушение всех норм приличия, и поэтому он, улыбнувшись, сделал шаг в сторону. Немного позже Виллан приблизился к Киму, незаметно дотронулся до руки и слегка сжал ее, как бы выражая признательность. Потом их посадили на открытые платформы, и они двинулись в резиденцию монарха на торжественный прием.
– Ты что, все ему рассказала?! – прошептал юноша, как только они остались вдвоем.
– Ты хороший специалист. Мог бы найти работу на Паладине.
– Через три дня он должен быть по ту сторону границы! – сказал Кленк повелительным тоном. – Скажите ему, что я разобрался в его деле. Скажите ему, что я считаю его проходимцем. Скажите ему, что, если бы это не было во имя почтенного, дела, я бы не выпустил его за границу. Передайте ему это от моего имени и добавьте почтительный привет.
– Побоялась, что рассердимся, – нашел я объяснение тому, что сделала хозяйка.
– Потому, что фотонные двигатели не требуют реактивной массы, большого ускорения они, конечно, развить не могут, но для них это неважно, техноразумные не пользуются гравитационными системами.
Отчаянно сопротивляясь, Ксанча вспоминала казнь демона в Четвертой Сфере. Монстр отступил.
– А если нет? – спокойно отхлебнув холодного чаю, спросила Ксанча. По опыту общения с Урзой она знала, что ни логика, ни истина ничего не значат в разговоре с сумасшедшим. Прежде всего надо дать ему возможность высказаться.
Всевышний – его имя нельзя произносить вслух, все фирексийцы появлялись на свет с этим знанием. Но Урза мог и не знать: он никогда не вытаскивал из сознания Ксанчи того, чем она не хотела с ним делиться.
Как бы в подтверждение этих слов, прошло предупреждение по громкой связи о выполнении пространственного маневра. Пространственный маневр на станциях выполнялся только в критических случаях, либо когда часть вооружения выходила из строя, и необходимо было повернуться к противнику стороной с исправным вооружением, либо когда производился таран тяжелым кораблем, и в этом случае станция уворачивалась или подставляла под удар наименее жизненно важные отсеки. В любом случае при маневре возникали огромные ускорительные перегрузки, с которыми компенсаторы не всегда справлялись. В этот момент предписывалось в ангаре занимать капониры, что все и сделали. Нагрузки оказались действительно велики, часть креплений машин вырвало, и они, кувыркаясь, полетели по ангару. Прошел отбой маневра, персонал сразу кинулся крепить сорванные машины. Растаскивать их не стали – не было времени, просто закрепили якорной сетью по месту. Спасательная команда на этот раз увезла двоих, они не успели добраться до капониров. За последующие полчаса станция еще дважды повторяла пространственный маневр, теперь уже никто не сомневался, что противник шел на таран. Совершенно неожиданно зазвучал сигнал к экстренной эвакуации, – видимо, станция увернуться уже не успевала, люди кинулись к спаскапсулам, а Ким побежал к «Шмелю». Вместе с ним к штурмовику подбежали еще шестеро из смены, и, пока Ким устраивался в кабине пилота, они размещались в грузовом отсеке. Места в отсеке было очень мало, и кресла занимали все пространство, но без них при минимальном маневре штурмовика люди почти наверняка бы погибли. Перед заходом в шлюз краем глаза Ким увидел, как в шлюзы из ангара выталкиваются еще две машины, – по-видимому, тех двух пилотов, которые сидели в ангаре. На навигационном экране отобразилась внешняя обстановка, и сразу глаз зацепился за несколько мигающих ярких красных точек, двигающихся к станции на большой скорости. Ким прикинул, до столкновения оставалось совсем немного времени, куда попадут таранящие корабли, пока было неясно, но станция скоро опять начнет маневр, и тогда покинуть ее будет невозможно, поэтому Ким не стал осторожничать и запустил программу экстренного старта. Открылись внешние створки шлюза, раздался хлопок от выходящего воздуха, сработала катапульта, и штурмовик выбросило в космос.
– По-моему, ты делаешь что-то не так.
Но времени на размышления у него не оставалось. Пришлось отбросить догадки и сосредоточиться на предстоящем маневре. Благодаря своей специальности Ким хорошо знал устройство и состояние спарки, они часто готовили их для торжественных вылетов с высокими гостями. В среде пилотов существовал один способ салютования, при котором реактивная масса, разогретая до звездных температур, не фокусировалась в одном направлении, а распылялась в разные стороны. Такой способ салюта в среде пилотов назывался «распустить хвост», причем чем больше сжигалось массы, тем ярче был хвост. В первый раз увидев «хвост павлина», Ким удивился его яркости, и тогда у него мелькнула идея использования этого эффекта для создания визуальных помех на коротких дистанциях. Ну что ж, сегодня появилась возможность испытать свои догадки.
Эрих оглядывал высокую девушку с ног До головы, чуть-чуть манерно держа папиросу кончиками тонких, выхоленных пальцев. «В ней нет возбуждающего шика, – размышлял он. – Когда я бываю с Лореттой, это со стороны должно выглядеть лучше. И все же было бы любопытно полежать с ней в постели. Что-то такое а ней есть. Она, надо полагать, сентиментальна».
Ким пожал плечами:
Только теперь девушка заметила странное нагромождение золотисто-желтых кристаллов, светящихся на соседней летающей платформе. Камни образовывали две полукруглые створки, похожие на открытую раковину, в которой лежало обгоревшее тело Созинны, покрытое легким белым покрывалом.
Ксанча застала его за этим занятием, когда вернулась из соседней деревни.