ЭТО ВРЕМЯ

Ратип внимательно осматривал все, что попадалось ему на глаза.
– Мы все установили как надо, – отвечал капитан. – Все прикладные тесты показывают норму. Надо больше тренироваться.
Последние дни мне часто снилась мама, которая проводила на фронт троих сыновей и теперь жила с сестрой в Баку. Я никак не мог забыть ее ласкового лица. И сейчас, в чужой стране, в этом чужом доме, я снова вспоминал ее, вспоминал, с какой заботливостью стелила мне постель она.
Позже, когда он заснул, Ксанча приподнялась на локте и посмотрела в его лицо. В вечернем сумраке Ратип очень походил на ее любимый портрет Мишры. «Как ловко этот мальчишка заставил меня делать то, что ему нужно», – удивилась фирексийка и подумала о Кайле бин-Кроог.
Работорговка сплюнула и с любопытством посмотрела на хорошо одетого юношу, пожелавшего купить себе раба.
– Отнюдь. Я бы хотел, чтобы он поскорее покинул нашу станцию, но это не мешает мне объективно оценивать его способности. Знаете, есть такой коньяк «Лидийский», довольно редкий?
– Гред, ты с ума сошел. Какой, к черту, курорт! Это же все… Это конец света! От граничных систем до нас всего пять переходов, а флота, как сказали, у нас уже нет.
– Господин адмирал, докладывает дежурный. Диспетчерскую вскрыли, диспетчер покончил жизнь самоубийством. Ведется анализ истории использования каналов связи. Уже обнаружено применение несанкционированной кодировки. Точнее его действия можно будет описать позднее.
– Но почему мой крест должен быть такой тяжелый?
– Вряд ли. Обычно Урза очень тщательно готовится к предстоящей войне. Скорее всего, он где-нибудь в Доминарии. Он что-нибудь говорил о Базерате и Морвене?
– Прошли весь учебный материал?
– Ну что ж, это хороший выбор, – одобрил его старания дипломат. – Лейский суп хотя и не претендует на звание экзотических, но как нельзя лучше соответствует настоящему моменту. Но, выбирая его, ты себя сильно ограничил в выборе вторых блюд. В данном случае слишком мал ассортимент вторых блюд, которые могут сочетаться с его послевкусием, и это надо учитывать. Итак, твой следующий выбор.
– Значит, ты нашла его, – проскрежетал демон. – Он тебе нравится?
Малыши чутко улавливают доброту. Через минуту, уже ничего не боясь, они залезли к нам на колени и пытались что-то рассказать, лепеча по-своему, но не настолько успели мы усвоить немецкий, чтобы понять их.
Девушки замерли в растерянности. С одной стороны, они подозревали, что это может оказаться розыгрышем, но с другой стороны, на подобных мероприятиях так не разыгрывают.
Чем ближе мы подъезжали к Баку, тем больше пустел наш вагон. В нем уже не было ни одного переполненного купе. Наконец остались только те, кому предстояло ехать до конечной станции.
– Вот как? И что это за обстоятельства?
Ким стал вспоминать схему дверного механизма. Для ее открывания и закрывания использовался маршевый высокочастотный соленоид, находящийся в межстенном пространстве. Управляла им микросхема, добраться до которой невозможно. В крайнем положении дверь фиксировалась магнитным запором, до которого добраться было тоже весьма проблематично. Ну и что же делать? Можно, конечно, прорезать тонкую дыру и рассечь питающий кабель магнитного запора, но он уже заперт, и толку от этого мало. Хотя в этом случае можно попытаться перекинуть его в другое положение с помощью гибкого захвата через ту же дыру. Хорошо, допустим, это проделано, а дальше? Как только датчик зафиксирует сдвиг двери, соленоид снова с огромной силой втолкнет ее на место. Если попытаться открыть дверь, то усилие понадобится в несколько тонн. Хотя… насколько хватит аварийного заряда для управления соленоида? Стоп! А ведь все сходится: не надо искать путь, как открыть дверь, наоборот, надо заставить соленоид непрерывно ее закрывать: в этом случае заряд быстро закончится, магнитный запор, фиксирующий соленоид, не сработает, и дверь можно будет открыть, не прилагая огромных усилий. Выход найден, теперь хватило бы только времени для осуществления задуманного.
И они снова вернулись к обсуждению хода тестов.
– Значит, тебе здорово повезло. У нас его очень ценят. Там еще есть?
Для капитана показания Кима тоже оказались неожиданными, однако он был в курсе состоявшегося диалога своего подчиненного с особистами, так как коммуникатор Кима после экстренного вызова все это время был включен, и быстро сообразил, что он задумал.
Ногти ее были еще миндалевидны, но работа не оставляла времени ухаживать за Ними, как во Франции. Пишущая машинка стирала ногти и кожу, пропадал достигнутый с таким трудом бледный, молочный блеск, тонкая кожица у ногтевого ложа грубела. За период своей жизни в свете она приучилась «поддерживать разговор», быстро, хоть и не очень продуманно отвечать. Сейчас она вернулась к своей старой привычке отвечать часто после длительной паузы, неожиданно возвращаться к старому, начинать с того, на чем остановилась полчаса назад, словно она эти полчаса не слушала. В своей манере одеваться она тоже стала прежней Иоганной: новомодные платья, привезенные из Франции, в Мюнхене, с его значительной прослойкой сельского населения и соответствующими вкусами, неприятно бросились бы в глаза.
В причудливом павильоне сидели и беседовали трое седых мужчин, чем-то неуловимо похожих на Урзу, и две женщины, одетые в пышные одеяния. Все пятеро поднялись, чтобы поприветствовать вновь прибывших, но Урза сделал знак Ксанче оставаться снаружи. Девушка постояла еще некоторое время у ступеней павильона, пытаясь понять, о чем разговаривают мироходцы. Это оказалось невозможно, потому что те общались, читая непосредственно в сознании друг друга.
– Да.
– Что за предложение, Урза? Ты хочешь бросить меня?
Алексеич прищурился:
Первые успехи объединенного флота Содружества миров.
– А если тритон уже не дышит? Не будешь же ты вскрывать труп, – неудачно пошутил Ратип.
Наконец официоз был исчерпан – и началось непосредственное празднование. Зал был огромным, в одной его части звучала музыка, пары стремительно кружились в танце, в другой люди разбились на группы и вели бесконечные беседы. Как сказали Киму, именно в этот момент здесь вершилась высокая политика, хотя понятие «высокая» совершенно не подходит для слова «политика». Виллан Относительно политики и политиков выразился весьма цинично:
– Из-за меня?! – удивился я.
– Залп через две минуты. Предполагаемая эффективность – тридцать процентов.
Когда Урза взял янтарь и поглядел сквозь него на солнце, случилось что-то странное. Воздух вокруг фирексийки сгустился, стало трудно дышать.
– С учетом ускоренного хода семь часов.
Адмирал Тец стоял на мостике флагмана и смотрел на экран. Час назад их соединение вошло в столичную систему Аффена. Встречали их торжественно, как и полагалось встречать представительную делегацию Содружества, с почетным эскортом. Еще накануне Тец изучил оперативные данные о составе флота Аффена, отметив, что за последний год его мощность значительно возросла, но все же недостаточно, для того чтобы требовать особого к себе отношения, на что намекали представители этого мира. Именно для выявления настоящего положения дел и была сформирована комиссия Содружества, в Объединенном штабе ему настоятельно рекомендовали поставить этих выскочек на место, но Тец дал понять, что намерен объективно оценивать состояние флота. Тогда ему навязали программу проведения маневров соединения Содружества с флотом Аффена, и, чтобы это оценивалось более объективно, командовать соединением был определен давний оппонент Теца. В результате этого решения Тец автоматически становился «свадебным генералом», его мнение из определяющего становилось совещательным.
Подходя к первой цели, Видов пустил ракеты, прикрытые фантомными помехами, и резко увеличил амплитуду «танца», когда он уже вышел на позицию атаки второй цели, в линь противовеса попал заряд оборонной системы транспорта, и машина сразу превратилась в мишень, теперь все его эволюции стали предсказуемы, и его могли легко сбить. Недолго думая, он выпустил оставшиеся ракеты по цели и с предельным ускорением, постоянно сбрасывая светляки, пошел против ее движения, пытаясь увеличить угловую скорость и спрятаться сзади корабля. Уже когда его штурмовик почти скрылся в мертвой зоне транспорта, он получил заряд сзади. Дозиметр взвыл, фиксируя предельные значения радиации, а в системе подачи воздуха запахло озоном, один за другим начали отключаться приборы. Теряя ориентацию, машина медленно стала поворачиваться. В ближайшие полчаса он будет сидеть в мертвом штурмовике и наблюдать звезды, если это, конечно, ему позволят. Надежда только на то, что его ракеты доберутся до транспорта и противнику будет не до поиска сбитого пилота.
Так я сидел до тех пор, пока репродуктор на высоком столбе не объявил: "Сегодняшние передачи окончены, спокойной ночи!"
Рат не знал Урзу, бессмертного и неутомимого, считавшего и Ксанчу такой же.
На мониторе в основном присутствовали красный и черный цвета, белого было совсем немного.
– Мне страшно, – призналась Ксанча. – А как ты себя чувствуешь?
Серебряный шар исчез в потоке красноватых искр. Урза устало опустился в кресло.
– Мне бы этого очень не хотелось.
– Что это было?
– Урза! – у тритона лопнуло терпение. – Ты хоть сам себя слышишь?!
Гессрейтер вгляделся в автопортрет и почувствовал странное волнение. Он не понимал, что в этом портрете могло быть чувственно возбуждающего. Каковы должны быть мужчины, в которых одно представление о том, что женщина могла в таком виде изобразить самое себя, пробуждает похоть? Женщина глядела вдаль задумчивым и в то же время напряженным взглядом. Не слишком стройная и уж конечно не приукрашенная шея была как-то беспомощно и трогательно вытянута, груди мягко расплывались в нежно-молочном освещении картины и все же казались упругими. Все вместе было анатомически безупречно и вместе с тем поэтично. Пусть-ка почтенные господа из академии создадут нечто подобное!
– Ну что ж, матушка предупреждала меня, что от вас трудно что-либо скрыть. Если вы пришли к такому заключению, то и об остальных выгодах, я думаю, тоже уже догадались. Тогда именно по этой причине нам будет легче договориться. Не так ли?
– Олегов? А каким образом он попал во флот – насколько я знаю, он должен отбывать длительный срок?
Я получил телеграмму, которую сам же и посылал.
Пока Ким разговаривал с принцем, вокруг них как бы образовалась пустота, даже его советник отодвинулся подальше: очевидно, решение государственных вопросов таким образом было здесь обыденной практикой. Принц окинул взглядом зал:
– Она обречена. А сейчас есть более важные вопросы. Я нашел свое место здесь, в Эквилоре. Здесь собрано так много знаний, но их не используют! Этим людям нужен лидер, который способен превратить Эквилор в жемчужину вселенной. Я хочу и могу сделать это!
Однако если здравый смысл и присутствовал в обосновании существования станции, то в поддержании ее в боевой готовности он отсутствовал полностью. Укомплектованность летным составом составляла почти четверть от штатного расписания, техническим персоналом – только треть. Но самое неприятное, что основная масса авиационной техники на станции была представлена моделями весьма преклонного возраста, большинство из которых не могли эксплуатироваться по причине отсутствия запасных частей. Прибывающие на станцию для прохождения службы пилоты с ужасом смотрели на машины, на которых им предстояло служить, и, отбыв свой срок, а то и раньше, с радостью покидали станцию, не задерживаясь ни одного лишнего дня. Технический персонал станции тоже находился в состоянии хронического невыполнения регламента обслуживания, и поэтому обслуживание проводилось только по высокому приоритету, то есть только там, где невыполнение регламента обслуживания могло привести к немедленной аварии.
– А я именно так и думала! – Жаркие слезы готовы были политься из ее глаз.
Кленк подсел к обоим друзьям. Он догадывался о мотивах, побуждавших Остернахера возиться с этим вульгарным малым. Его так и подмывало заставить изящного профессора извиваться от неловкости. Он постарался вызвать грубоватого Грейдерера на ряд компрометирующих заявлений, и Остернахеру пришлось, хоть и с большой неохотой, соглашаться с ними. Своим одобрением Кленк подстрекал Грейдерера ко все более грубым выражениям на тему о «тесно спаянной клике заправил искусства» и их «чудовищной манерности», и Остернахеру приходилось расписываться под оскорблениями, которые, казалось, были направлены прямо по его адресу.
– Если хотите, можно и пострелять, тогда будет чему давать оценку.
– Может, ножницами?
«Там все с ума сошли, – подумал Ким, – или…»
Четвертая Сфера выглядела совсем не так, как ее запомнила Ксанча. С закопченного ядовитыми парами желтого неба сыпались хлопья маслянистой сажи. Грохот плавильных печей казался громче, повсюду виднелись лужи разлитой нефти, некоторые из них горели, наполняя и без того отравленный воздух зловонным черным дымом. Но это был ее дом, ее родина, и кто как не фирексийский тритон, знал куда идти. Путь ее лежал в Храм Плоти.
– С этим шаром у меня никогда не было неприятностей, Рат. Передвигаться в нем безопаснее, чем в повозке или пешком.
Я лежал на диване в комнате комбата и читал присланный мне из Баку свежий номер журнала "Ветен угрунда" . В это время в соседней комнате, где расположились связисты батареи, послышалась перебранка. Я прислушался. Бойцы о чем-то спорили. Минуту спустя в спор вмешался знакомый густой голос старшины Панкова. Заложив страницу, на которой читал, я закрыл журнал, вышел в коридор.
– Задумано было превосходно; если бы циели сумели выполнить то, что им доверили, у нас бы теперь не возникло таких проблем. Мне непонятно, почему Ордой запретил тебе послать воинов… Впрочем, сделать теперь уже ничего нельзя. Не будем печалиться об упущенной возможности. – Он взял небольшую паузу и, дождавшись, когда Горфон успокоится, продолжил: – Нам удалось узнать, что этот детеныш скоро отправляется обратно в свой мир, сопровождать его будет тот же молодой воин крахтов. На окраине большого мира его будет ждать слабый флот их мира для охраны и сопровождения. Не знаю почему, но по своей подлой сути один из кланов крахтов захотел избавиться от детеныша великого крахта, а заодно и от его флота, поэтому они снимают часть наблюдателей на граничных системах, надеясь, что мы обязательно воспользуемся представившейся нам возможностью. Я хотел бы услышать ваши мнения, стоит ли нам воспользоваться ситуацией и уничтожить флот, который в будущем может присоединиться к большому миру? Какое мнение у тебя, Горфон?
Он узнал об этом мире пять лет назад, в тот самый день, когда случилась катастрофа. Тавнос принес ему силекс, который передала ему Ашнод, и уже только поэтому чашу стоило выбросить. Но тот день был решающим, шла последняя битва, и Урза был готов принять любую помощь, какую бы ни предложила ему судьба.
– Хороший шанс исправить все ошибки!
Мы не знали, кто их отец и где он сейчас, и не стали спрашивать об этом хозяйку. Да это было и не суть важно – в нас все росло и росло чувство жалости к ребятишкам.
– Ксанча.
– Где? – прошептал Урза по-эфуандски, и Ксанче показалось, что от него пахнуло холодом.
– Что ты сказала?
– Вы же знаете всё, что мне еще сказать? – на момент подняв голову, снова опустил ее Керем.
– А вы на самом деле аббат? Или сутана – маскарадный костюм?
После анализа проведенного боя Павод сказал:
Следом за стариком вышли еще двое: женщина, раненная в руку, и малыш, вцепившийся в ее юбку.
Рассказ Ксанчи о том, что в Храме Плоти некоторым тритонам вживляли крылья, вызвал у Созинны отвращение.
– Ну почему? Алита мне очень понравилась.
– Да, симпатичные ребята…
Посетитель в притворном ужасе вскинул руки:
На озере в лодках распевали песни. Г-н Гессрейтер, раскаиваясь, что пустился в рассуждения, видима, не интересовавшие его подругу, переменил тему разговора. Он заметил, что вода явно стимулирует людей к эстетической деятельности. Он сам, сидя в ванне, часто испытывает непреодолимое желание петь.
– Так мы его вернем?
Раздался ропот, подростки начали недоумевающе переглядываться: для них это оказалось полной неожиданностью. Послышались робкие голоса, что это неправильно и что их заранее не предупредили. А один и вовсе заявил, что не желает в этом участвовать. Майор подождал еще немного и продолжил:
– Для меня самого это большая загадка. Могу ответить лишь с юмором: я старался соблюдать диету, хорошо спать и совершать пешие прогулки на свежем воздухе.
Дежурный прибежал довольно быстро, он застал спокойно одевающегося Кима и воющего на полу в душевой курсанта.
– Какая еще черная мана? Послушай, я не волшебник и не умею использовать колдовство.
Подойдя к калитке, мужчина насторожился. Мне показалось, что он увидел меня, и я хотел было уже нажать на курок, но внутренний голос подсказал: "Стоп! Не спеши! Стрельнуть всегда успеешь!.."
– У вас есть какие-либо конкретные наработки в данном направлении?
Еще не стих огонь артиллерии, как в утреннем тумане показались наши танки. Они приближались к нам, стреляя на ходу. Выскочив из траншеи, мы тоже начали стрелять по бегущим фашистским солдатам. И вдруг я споткнулся. Сильная боль в ноге заставила охнуть. Деревья в глазах зашатались, закрутились, я упал и потерял сознание…
Отбив у немцев поселок Росселвис, мы взяли в плен немецкого капитана. В сумке пленного оказалась карта, на которой были обозначены места расположения гитлеровских частей этого направления. Видно, капитан был важной птицей или офицером связи. Кроме карты мы могли бы, наверное, получить от него ценные сведения. Я составил рапорт на имя командира полка и направил пленного в штаб под конвоем одного из своих солдат. Вскоре после этого мне позвонили и сообщили, что пленный в пути бежал и в штаб доставили только карту.
– А потом вас решили отправить на Аффен в качестве инструктора по летному делу.