ЯДОВИТЫМИ ПАРАМИ ЖЕЛТОГО НЕБА

Он не шутил, а у Ксанчи имелась совесть.
Четвертая Сфера выглядела совсем не так, как ее запомнила Ксанча. С закопченного ядовитыми парами желтого неба сыпались хлопья маслянистой сажи. Грохот плавильных печей казался громче, повсюду виднелись лужи разлитой нефти, некоторые из них горели, наполняя и без того отравленный воздух зловонным черным дымом. Но это был ее дом, ее родина, и кто как не фирексийский тритон, знал куда идти. Путь ее лежал в Храм Плоти.
– Не ври. Я уже знаю, что в вашем мире нет националистических замашек. Так что мало кто обратит на это внимание.
– Господин адмирал, сообщение с «Алиса». Зафиксирован старт спасательного модуля с «Ганвера-7». По данным телеметрии, на борту четыре человека. Это не экипаж. Подойти к ним пока невозможно, старт был от «Алиса» в противоположную сторону, а взорваться реактор может в любой момент.
Ксанча очень хорошо понимала чувства Ратипа, но ей совсем не понравилось следующее заявление раба:
Ознакомившись с картой, полковник пришел под вечер к нам в батарею. Он был хмур и очень сердит.
Ей на помощь пришел Ратип:
Воспоминания Тавноса замутились: с удивлением и горечью подмастерье изобретателя созерцал просторы разоренного Терисиара. Пока он разбирался в своих мыслях, Урза обратил взгляд на запад, на поле битвы, ныне скрытое океанскими водами.
– Смотрите, все уже давно закончили, а Томов продолжает отвечать. И, что удивительно, отвечает довольно точно.
Путешествие через Море Скорби было весьма неприятным, но прошло без приключений. В деревушке на южном побережье Гульмани они купили одеяла и еду. Рыбак, взявший серебряные монеты Ксанчи, решил, что она сумасшедшая; немного позже и Ратипу и самой Ксанче пришлось с ним согласиться. Но отступать было некуда. Сильнейший шторм разыгрался почти сразу же после того, как берег скрылся из виду. Два дня и две ночи путешественникам ничего не оставалось, как кутаться в одеяла и молиться о своем спасении.
Тело Ратипа содрогалось в конвульсиях, и, когда у него носом пошла кровь, Ксанча поняла, что пора вмешаться.
– Сколько вам понадобится времени?
– Я не знаю, Ксанча, я догадываюсь. Старейшины встретились с Кеодозом. С Урзой скоро все станет ясно.
Увидев, что я в нерешительности стою перед ним с одеялом в руке, Ярослав забеспокоился:
– Гред, ты слышал, что мне говорят в компании? – обернулась она к мужу. – Можно подумать, что у них действительно забрали все лайнеры. Наверняка для некоторых у них есть забронированные места. Хорошо еще, что они опять не связали меня с роботом, а то я бы устроила им веселую жизнь.
Я со смехом встал и посмотрел под кровать. Но, кроме моих сапог, там ничего не увидел. Снова лег. "Наверное, кашляли на улице, а мне показалось, что в комнате".
– Шратты, – сказал в одной из таких деревень пожилой крестьянин, – говорили, что накажут нас, если мы не будем строго соблюдать правила Священного Авохира. Потом пришли краснополосые и разгромили то, что уцелело после шраттов.
– Ну, давайте вставайте!..
– Полностью исключить контакты с этими мирами нельзя, надо знать, как они развиваются, а это уже прямая обязанность службы безопасности.
– Мы – живые, ты и я, – продолжала Ксанча, дотрагиваясь до своей руки, – а фирексийцы – нет. Они механизмы, подобные тем, каких Урза использовал в Войне Братьев… хотя не совсем. Их плоть заменяют разными составляющими, главным образом металлом, согласно плану Всевышнего. А вместо крови вливают масло.
– Что вы понимаете под выражением «мелкий буржуа»? – все так же вежливо снова спросил г-н фон Дитрам, в то время как с улицы слышался шум дождя, а из соседней комнаты доносилось восклицание одного из игроков в «гаферльтарок»: «Карте место!»
– Стоп. А вот отсюда более подробно. Садись. – И адмирал снова показал на кресло. – Мне давно хотелось узнать подробнее о состоянии нового флота, а так как ты там был, то, значит, знаешь их изнутри. Давай по порядку.
– Можете идти.
– Не беспокойся, мы будем дома уже сегодня.
Легко раненные в утреннем бою, солдаты расположились во дворе и грелись под теплым апрельским солнцем. Мы с Али поднялись по ступенькам на крыльцо. Когда сержант открыл дверь прихожей, откуда-то сверху раздался такой громкий крик, что я вздрогнул.
– Ты даже не представляешь, насколько серьезно этот вопрос обсуждался в парламенте. Лишь вмешательство его величества не позволило возвести прижизненный памятник одному молодому человеку.
– Да. Но он жаловался на провалы памяти и ничего не смог мне сказать.
– Нет, не поэтому. А потому, что их сородичи крайне опасны и агрессивны. Из-за них мы потеряли несколько экспедиций и три команды спасателей. В тех джунглях, где они обитают, с ними невозможно справиться, это самый страшный кошмар. До последнего времени мы имели о них самую скудную информацию и только совсем недавно с помощью специальных зондов наконец сумели побольше узнать о них. Все попытки получить этих зверьков к себе не увенчались успехом, они в неволе не живут и погибают в течение десяти часов. Видимо, это как-то связано с их исключительными ментальными способностями. Так что собирайся, курсант, перемещаемся на нижний полигон, будем изучать твоих зверушек. А здесь объявляем карантин до прояснения всех обстоятельств.
– А что, неужели так все плохо? – подтрунивал адмирал. – А сам-то забыл, сколько времени в части притирался. Или у нас все было хорошо и сразу?
Заправщик метнулся к стенду, быстро сориентировался, выхватил прибор контроля захватов, ударил по кнопке пуска и, пока стенд оживал, рванул к четвертой подвеске.
– Я сам позабочусь об Урзе Изобретателе, – произнес Ратип устало. Он все еще не оставил своего покровительственного тона и все уроки по языку и истории, которые она давала ему в деревне, слушал чуть ли не со снисхождением. – А ты лучше побеспокойся о шаре. Там впереди какие-то тени – может, еще одно озеро?
– Ну хватит. Мы здесь для того, чтобы выяснить все обстоятельства дела, а вы чего-то стесняетесь.
– Пришлось немного постажироваться. Да ты не тушуйся, ничего заумного нет, даже если ничего не знаешь, все равно можно разобраться. Вот смотри: здесь схемы корабля, сейчас мы выбираем пространственно-конструкционную. Желтым цветом отмечены области, имеющие некритичные деформации, красным – повреждения, которые уже нарушают геометрию корпуса, а вот черный цвет означает полностью разрушенные конструкции. По этой схеме можно теперь сделать вывод о характере повреждений, и он напрашивается сам собой: мы находимся в груде металлолома, которая даже приблизительно не напоминает боевой корабль. Если бы я принимал решение о дальнейшей судьбе этой развалюхи, то непременно отправил бы ее на переработку.
– Вот как? Но ведь даже столь удачные действия во время операции – это всего лишь эпизод.
– А ты никогда не задумывался, почему, имея такой уровень развития, наш флот до сих пор не имеет в своем составе полностью автоматических систем вооружения, ведь такие системы будут многократно превосходить все другие, управляемые людьми?
– Я пришла за переноской, но она оказалась совсем не такой, какими мы пользовались раньше.
В качестве конкурсной работы Ким решил использовать недавно исследованный эффект формирования гравитационного поля с помощью управляемых микродоменных полей. Существующие гравитационные катушки были громоздки и дороги в изготовлении, поэтому любое изобретение по уменьшению их массы или улучшению технологического процесса могло принести огромный экономический эффект во всем Содружестве миров. Сделать нечто существенное Ким конечно же не мог, да и существовали определенные ограничения для проявления эффекта, но главной его задачей было продемонстрировать возможность использования микродоменных структур. В случае доведения его изобретения до ума открывались захватывающие дух перспективы, – например, существенное удешевление строительства космических кораблей, четверть стоимости которых как раз и приходилась на стоимость гравитационных компенсаторов. А пока ввиду недостаточной мощности и протяженности эффекта гравитационное поле можно было получить только на очень малом расстоянии от структуры, что сразу сильно ограничило его применение. Однако именно этой особенностью и хотел воспользоваться Ким. Если поле настолько непротяженно, то можно использовать его в качестве универсального крепежного устройства, которое будет удерживать что угодно на любой поверхности. Просто прислонил, включил, и все. А для зрелищности демонстрации своего изобретения он надумал оснастить им робота-уборщика, который должен был перемещаться по стенам и потолку выставочного павильона. Основная проблема для Кима заключалась не в изготовлении своего устройства, в этом как раз ничего сложного не было. А вот для изготовления самих микродоменных структур требуемых характеристик необходимо было довольно сложное оборудование, созданию которого он и посвятил основную часть времени занятий в клубе.
– Вы можете привести пример?
Пришел г-н фон Дельмайер. Оба, еще под впечатлением его освобождения из-под ареста, держались менее деланно, чем обычно, по-мальчишески веселились. Затем решили приступить к снятию маски с Иоганны. Оказалось, что нет всех необходимых инструментов для применения нового способа. Иоганна не возражала против применения старого. Ей пришлось смазать лицо вазелином, лечь на кушетку. В нос ей вставили бумажные трубочки, попросили закрыть глаза. Быстро, опытными руками наложили на лицо холодную, сырую массу. Иоганна лежала под гипсом с неподвижным лицом, закрыв глаза и стиснув губы, какая-то оглушенная, подавленная. В голове, все время сменяясь, проносились самые разнообразные мысли. Лежишь так, словно в могиле, над тобой сырая землистая масса, от удушья спасают только две крохотные бумажные трубочки. Она слышала, как оба друга расхаживали по комнате, вполголоса разговаривали, смеялись. Она почувствовала себя в их власти. Наверно, они сейчас отпускают двусмысленные остроты. Но нет, сейчас ясно и вполне связно донеслась до нее их речь. Дельмайер рассказывал – и делалось это, должно быть, нарочно, чтобы поддразнить ее, – отвратительную и жуткую историю о том, как он однажды снимал маску с умершего актера. Гипсовый слепок никак не сходил с лица покойника, не сходил, хоть ты сдохни! Гипс буквально прирос, держался как приклеенный. Произошло это оттого, что Дельмайер захотел снять слепок и с шеи, с кадыка. Он тянул и тянул, но загибы у челюсти держались, как железо. Резким толчком ему все же в конце концов удалось сорвать маску. Но этим движением он вывернул нижнюю челюсть мертвеца. Вывалился язык. Из широко раскрытого зева послышался вздох. Г-ну фон Дельмайеру немало пришлось повидать за время войны и революции, но все же и ему стало немножко не по себе. Все произошло, впрочем, совершенно естественным путем: застоявшийся в дыхательном горле воздух вырвался сквозь голосовую щель.
– Лучше это тебе вколоть. Может, тоже повеселеешь, а то как полный рот кислятины набрал.
В комнате становилось все холоднее, и Ксанча отправилась к ящику с торфом. Швырнув пару горстей на жаровню под столом, она обнаружила остатки желудя – напоминание о том, как сильно Урза и его брат изменили мир своей войной. Целый желудь был бы не меньше ее кулака, а ствол дерева, с которого он упал, в обхвате был бы больше ее дома. Она раскрошила остатки желудя и смешала их с углем. Вскоре стало значительно теплее.
– Джикс, – выдохнула Ксанча, чувствуя, как по телу скользит липкий холодный страх.
– Гиясзаде, идите в кабину. Там вы промокнете…
Она ушла, унося с собой толстую юридическую книгу. Адвокат, стоя у окна, глядел ей вслед, осторожно, чтобы, обернувшись, она не заметила его. Но это опасение было излишним: она не оглянулась.
– Что такое? Кто там? – спросил я у Коневского.
– Да не в силе дело. Я «Биадо» занимаюсь, а там не сила нужна. Там обман сплошной. Все виды боевых искусств нацелены на мощные удары, а у нас – пальчик вывернуть, в глаз ткнуть, в общем, нанести противнику сначала увечья, а потом добить. – Посмотрев на озадаченного Видова, Ким улыбнулся и добавил: – Добить, и желательно мерзким способом.
– Так не тренировался я уже сколько времени, меня ж из летунов поперли. Заставили ерундой заниматься.
– Я не видел, как он уходил.
– Все не так просто. Информации о них очень мало, неизвестно даже, каким флотом они обладают.
– Встречался. А потом они поссорились. Вот он и решил, что ты дорогу перешел… что Маша тобой увлеклась…
– Да чего здесь проверять, нормально все, уже много раз проверял. Можно этот норматив выполнить.
– Устав прежде всего требует точного исполнения приказа.
За дверью послышались тяжелые шаги ее тетки, Франциски Аметсридер, жившей вместе с ней и занимавшейся ее хозяйством. Тетка, наверно, сейчас не удержится от весьма решительных суждений по поводу процесса, от сильных выражений по адресу Мартина Крюгера. Обычно Иоганна не обижалась на деланно резкий тон тетки, в ответ дружески подшучивала над ней к обоюдному удовольствию. Но сегодня она не была в настроении обмениваться с теткой суждениями и выражениями чувств. Четко и звонко сквозь закрытую дверь она объявила, что занята работой, и тетка, обиженная и рассерженная, ретировалась.
С глубоким недоверием поглядывал Флаухер на Кленка, который под шум приветствий с медвежьей грацией усаживался за стол, с удовольствием отпуская остроты по адресу присутствующих, то благодушные, то полные желчи и яда. Отвратительный тип этот Кленк! Избалованный человек, для которого политика – просто забава, такой же способ заполнить жизнь, как вечер за покером в клубе или охота в Берхтольдсцелле. Что он, Кленк, знает о том, насколько он, Франц Флаухер, чувствует себя внутренне обязанным защищать старинные, твердо обоснованные взгляды и обычаи от распущенности, свойственной жадной до наслаждений эпохе? Война, переворот, все шире развивающееся общение с другими странами прорвали немало крепких плотин; он, Франц Флаухер, чувствовал себя призванным защищать последние оплоты от зловредных волн современности.
– Мишра встретил демона. – Внезапно юноша замер, уставившись остекленевшим взглядом в пространство.
Ким пожал плечами и отправился за дежурным офицером. Он никак не мог понять, чем отличалось их последнее время пребывания на крейсере от ареста.
– Я только начал кое-что понимать, – покачал головой Мироходец. – Мудрость, собранная в этом месте, безгранична!
– Господин лейтенант, кто же вас не знает? Вы сами можете подойти к его высочеству.
Электромонтер Бенно Лехнер был очень привязан к товарищу Преклю. Поэтому он не обиделся на него за молчание и постарался не мешать ему. Но когда Прекль, помолчав целых десять минут, встал и начал прохаживаться взад и вперед по комнате, а затем все так же молча, уселся за свои чертежи, Бенно Лехнер позволил себе заметить, что, по его сведениям, Гартль состоит членом «мужского клуба», и, следовательно, он добрый знакомый Рейндля… Может быть, товарищ Прекль попытается тут нажать и добьется от Рейндля, чтобы тот поговорил с Гартлем? Но у Прекля это предложение вызвало неудовольствие. Неужели ему вечно и во всем прядется натыкаться на этого проклятого Пятого евангелиста? Он хмуро ответил, что нет, снова говорить с Рейндлем он не станет: это бесполезно.
– Понятно. Охрана. Кто несет дежурство на орбите?
– Рано, – сказал жрец, и Ксанча увидела в его руке длинную гибкую антенну золотистого насекомого. Выбравшись из ямы, она приготовилась к боли и смерти.
– Да.
Опустив глаза, Мироходец смотрел на то место, где еще секунду назад стояла Серра.
– Если обо мне заботятся, то нельзя ли принести немного еды? – поинтересовалась Ксанча, почувствовав в желудке какое-то движение. Поразмыслив, она определила его как чувство голода и повторила просьбу: – Что-нибудь поесть… Пожалуйста.
А те, кто их допускал, исчезали во время сна. Ксанча ухитрилась проделать дырочку в своем ящике и, когда все спали, наблюдала за наставниками. Вскоре обнаружилось, что вовсе не Всевышний забирает тритонов. Это наставники приносили и уносили ящики. Они умели подбирать нужные слова намного быстрее, чем тритоны, но иногда забывали, что подопечные могут их услышать. Каждую ночь Ксанча забивалась в уголок своего ящика и слушала разговоры. Как-то раз она разобрала среди металлического скрежета фирексийской речи слова о том, что ее группу куда-то переводят.
«Так это же адмирал Тоси, – наконец сообразил Ким. – Какого… Да они что, сдурели?»
– Фирексиец? – предположила самое худшее Ксанча, чувствуя, что кто бы там ни был на самом деле, сейчас она не способна оказать сопротивление. Оперевшись на руку Ратипа, она попыталась подняться.
– Шалопай, разумеется, – ответила Иоганна.
– Ну что ж, это хороший выбор, – одобрил его старания дипломат. – Лейский суп хотя и не претендует на звание экзотических, но как нельзя лучше соответствует настоящему моменту. Но, выбирая его, ты себя сильно ограничил в выборе вторых блюд. В данном случае слишком мал ассортимент вторых блюд, которые могут сочетаться с его послевкусием, и это надо учитывать. Итак, твой следующий выбор.
– Флотон, – с гордостью проговорил Изобретатель, потирая руки. – Неограниченная сила!
– Техник третьего уровня Ким Томов, дежурный по обслуживанию симуляторов по учебной программе.
Ким расхохотался:
– Рад приветствовать представителей мира Аффен на территории станции Содружества. Адмирал Павод к вашим услугам, господа.
– Поверь мне, за время своей службы я уже много повидал. На моих глазах выросли многие политики, и уж я-то могу оценить изначальный потенциал человека, а у тебя этот потенциал есть, и немалый. Хорошо знать историю – это, конечно, здорово, но далеко не все, нужно еще уметь извлекать суть из происходящих событий, отбрасывая устоявшиеся оценки, а этого уже невозможно достичь, не имея определенного таланта. Допускаю, что, если таких способностей нет, их, конечно, можно развить до определенного Уровня, но вот достигнуть высот уже невозможно.
– Было бы кому открывать, давно бы открыли. На мостике сейчас все извещатели пищат, сообщают, что мы в опасности. Так что выбираться надо самим.
Сарыджалы опередил меня:
Урза печально покачал головой.
– Вы опять, как всегда, совершенно правы, господин советник.
Ким и Дранон торопились насколько это возможно в невесомости. Контейнер с Вайном был великоват, и управиться с ним было нелегко, к тому же еще и Марк, получивший дозу РТА, тоже представлял собой немалую нагрузку. Спустя двадцать минут им удалось отбуксировать Марка и Вайна до спасмодуля. Ким запустил программу экстренной эвакуации, но на мониторе возникла надпись о неисправности выпускного шлюза.
Ким открыл дверь кабинета:
– А что мы теряем? Если посмотреть правде в глаза, они лучше нас по командному мастерству и опыту, мы не сможем победить их, играя в классическом стиле.
– Вы самовольно перевели управление бота в ручной режим? Подключите дистанционное управление и покиньте кабину.
– Тогда доверие к показаниям шофера было бы, во всяком случае, значительно поколеблено, – быстро ответил адвокат.
Оглушая грохотом пустынные поля, покачиваясь на стыках рельсов, поезд мчал нас в ночной темноте в Баку. "Наверное, мама уже получила телеграмму и теперь – смотрит, смотрит в окошко, – думал я, глядя на струящую тусклый свет, запыленную, висящую под потолком лампу. – Ничего, мама, теперь уже скоро… Считанные часы остались…"
– Удачи, новичок. Мы стартуем.
Первые солнечные лучи упали на горные склоны, и черные провалы многочисленных пещер засияли нестерпимо ярким светом, будто в каждом из них было установлено по зеркалу. У девушки зарябило в глазах, и она прикрыла их рукой.
– Зачем его туда укладывать? Пусть спит в кроватке.
Немного поколебавшись, Рат принял еду и с жадностью стал откусывать большие куски, а девушка подумала, что, возможно, со временем они все-таки смогут наладить отношения. Вскоре, почувствовав сытость, Ратип отложил странную абрикосовую трубу и заговорил:
– Краснополосые не лезут к шраттам, а шратты не лезут к краснополосым. Но если есть чем поживиться, каждый становится мишенью, особенно… – Он указал на край своей собственной одежды. – Не стоит плохо говорить о мертвых, но нужно быть полным дураком, чтобы верить в полоски или цвета.
Внезапно Рат замахнулся и ударил бы ее, если бы она вовремя не отскочила в сторону. На мокром от слез лице юноши читалось безумие.
– Хорошо, хорошо. Не будем забегать вперед, но тот объем проделанной работы, который мы уже видели, впечатляет. Поэтому независимо от дальнейших результатов от имени его величества могу выразить глубокую благодарность.