ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ

Но бегом выполнять приказ никто не кинулся; техники солидно расходились по местам, времени до первого приема было еще очень много. Часа через полтора выпускающий связался с диспетчером и, поговорив с ним, помрачнел. Еще минут через пятнадцать пришла вторая смена и принесла новость: в соседний ангар вернулись дальние патрульные звенья. Противник вторгся крупными силами, потери огромные. По существу, принимать обратно будет уже некого.
Вечером Иоганна рано начала одеваться, готовясь к ужину с Гессрейтером. Она долго обдумывала, что ей надеть, решала, передумывала, снова решала. В то время как она сидела в ванне, ей вспомнилось вызвавшее в свое время досаду место из одной прочитанной ею социалистической книги. Накинув купальный халат, она в поисках этого места перелистала книгу, Не нашла того, что ей нужно было, и принялась одеваться. Но мысль об этих строках мучила ее, и она снова принялась искать. Полуодетая, сидела она перед книгой Бернарда Шоу, знаменитого писателя того времени, «Путь к социализму и капитализму (справочник для интеллигентной женщины)», закусив верхнюю губу и сдвинув брови так, что на лбу прорезались три бороздки. Она все не находила нужного места. Но ей подвернулось другое: «Я знал женщин, полных природного ума и энергий, которые твердо верили, что мир можно исправить путем разрозненных действий людей, руководимых чистотой намерений». Эти слова она отнесла к себе. Она пожала плечами, не зная, права ли она или писатель Бернард Шоу. Позвонили по телефону: Гессрейтер справлялся, готова ли она. Она кончила одеваться не торопясь.
– Да как-то все урывками. – Ким замолчал, как будто пытался что-то вспомнить.
Адвокат вышел из ванны, медленно, необычайно тщательно оделся, к удивлению не перестававшей браниться и причитать Агнесы. Отправился в лучший в городе ресторан, в ресторан Пфаундлера, хорошо поел, выпил вина. Оживленно беседовал со встреченными там знакомыми. Вечером, поставив около себя бутылку хорошего вина, прочел одну главу Тацита и одну главу Маколея. Запомнил этот день как праздник.
Да, этого не хватало. Доллар в этот день стоил восемьсот двадцать три марки.
– Здесь небезопасно. Я слышу его – Явг…
– Что-то не торопятся десантники, – рассмеялся начальник охраны. – Может, какую пакость готовят.
– Это «Смиренное животное», – сказал художник. – Лань-католичка.
– Именно поэтому я и говорю о проблеме. Ваши курсы становятся весьма популярны, количество заявок быстро растет, его высочество принял решение допускать на курсы только офицеров вновь формируемого подразделения, но это все равно очень много.
– Это, и верно, так, однако эти переговоры были очень результативными. А почему, мы обсудим после, не стоит отвлекаться от наиболее приятного и полезного процесса за всю историю человечества.
– Пока подадут, мы здесь сидеть запаримся.
Пассажирский лайнер «Айрон» шел по своему обычному маршруту. Ему предстояло совершить четыре перехода, четыре прыжка через пространство до места назначения; сейчас он подходил к первой расчетной точке перехода. Пассажиры находились в своих каютах, как и положено во время совершения прыжка.
– Гиясзаде, идите в кабину. Там вы промокнете…
Отчаянно сопротивляясь, Ксанча вспоминала казнь демона в Четвертой Сфере. Монстр отступил.
– Слушаем вас.
Несколько следующих дней они бродили по вселенной, оставляя в каждом мире следы своего пребывания. Иногда это были небольшие изобретения, иногда Урза просто изменял некоторые предметы с помощью колдовства. Ксанча была так измотана, что согласилась бы остаться в любом, даже самом негостеприимном мире. Однажды она потеряла сознание от невыносимой боли в желудке. Казалось, что ее заживо разрезают пополам. Броня, покрывавшая ее тело, стремительно исчезала. Только тогда Урза решил ненадолго остановиться.
– Господа курсанты, прошу минуточку внимания. Вы все проходили курс выживания в условиях враждебной среды, и у многих из вас по этой дисциплине высший балл. Однако, как показали дальнейшие события, выпускаемые нашей учебной частью специалисты абсолютно не готовы к практическому применению полученных знаний, по этой причине принято решение ввести практические занятия, которые будут проходить на выделенных нам полигонах. Надеюсь, вам удастся соединить теорию с практикой и подтвердить полученные ранее оценки. Сейчас до вашего сведения доведут график отправки на полигоны, остальное по прибытии на места. Вопросы есть?
Когда внизу замаячила крыша их домика, юноша приложил ладонь ко лбу и удивленно воскликнул:
Во дворе тоже никого не было. Я взглянул на двери нашей квартиры – и обомлел, трость выпала из руки, со стуком ударилась об асфальт… То, что я увидел, не могло не потрясти. Потолок в нашей старой квартире обвалился, двери и окна были без стекол. Теперь я уже не сомневался в том, что с мамой произошло несчастье.
– Посмотри на Ашнод! – проворчал Урза. Согласно «Войнам древних времен», Ашнод Бессердечная не участвовала в «огненном рассвете», но Урза упорно делал фигурку с ее внешностью и помещал ее на стол, где она обычно только мешала двигаться другим механизмам.
Новый Мишра не излечит Урзу от безумия, да и никому это не под силу, пока его драгоценные глаза служат ему. Но если удастся отвлечь Изобретателя от его стола, уже этого будет достаточно.
В пути нас застал дождь. Я сидел в кузове трехтонки. Находившийся в кабине шофера зампотех майор Чикилдин остановил машину и позвал меня:
– Они ушли, – с облегчением сказала Ксанча.
– Нет, Ким. Дверь изнутри мы уж точно не откроем.
– Не понял. Это когда они успели? Там же столько охраны! – недоумевал начальник охраны станции.
– Да нет. Я не об этом, – замялся Ким. – Просто подумал, раз уж я здесь, то, может быть, есть возможность пройти тест по программе подготовки пилота.
– Об Ульяне.
– Сжиженный водород используется для охлаждения оболочки реакторной зоны, это последняя возможность дать экипажу время на эвакуацию, сброс будет продолжаться примерно двенадцать минут, потом через минуту взрывное разрушение.
– Твоя храбрость похвальна, дитя, но вряд ли у тебя есть шансы на успех. Не будем больше говорить об этом. Отдай мне переноску.
Но Бенно Лехнер в этот вечер в «Гундскугель» не пришел. Репетиция закончилась неожиданно рано, и он стоял, поджидая Анни у конторы, в которой она служила. Он намеревался вместе с сестрой совершить вечернюю прогулку, может быть, поужинать с ней где-нибудь на свежем воздухе. Ему хотелось разок поговорить с ней наедине, без товарища Прекля. Бени не обижался на Прекля за то, что тот в последнее время стал еще более угрюм, чем всегда, но Анни, чуть ли не каждый день бывавшей у него, по временам приходилось очень тяжело. Ей, безнадежно погрязшей в буржуазных взглядах, не могло, по мнению Бени, быть в полной мере понятно, каким человеком, товарищем был Каспар Прекль. То, что она, несмотря на это, продолжала любить его и так долго не оставляла, было очень хорошо с ее стороны. Она заслуживала пожатия руки, подбадривающего слова.
– Но ведь ты спала всю ночь!
Они с Мишрой дрались еще в залитой солнечным светом детской. А могло ли быть иначе, если он был старше всего на год, а Мишру все любили больше?! Они были неразлучны, но всегда понимали свою непохожесть. Урза никогда не знал, что такое дружба и привязанность, потому что между ним и остальным миром всегда стоял его брат.
– Тогда, следуя твоей логике, запретные миры – это миры развившегося искусственного интеллекта, и человечество решило отгородиться от них, чтобы они не поглотили их?
– А затем, что звено противника появилось со стороны астероидного пояса, но вот как они здесь оказались – это большой вопрос. Их вполне мог доставить сюда грузовик, а вдруг он еще не ушел и выполняет роль наблюдателя в пассивном режиме? Тогда, увидев, что мы сумели сбежать от основной ударной группы, попробует с нами расправиться здесь. А мы, быстро сделав маневр, уже успеем затаиться.
Ксанча взяла корзину и, то и дело оглядываясь, пошла вперед.
– Трудно сказать, что может стать мерилом памяти. Для меня это возможность вспомнить абсолютно все, не прилагая определенных усилий.
Урза очнулся, схватил ее за руки, и у нее потемнело в глазах.
– Нет. Ни в коем случае. Не хватало, чтобы еще и друг Виллана превратился в очередного слащавого придворного, которые только и делаю вид, что внимают каждому моему слову как открытию нового мира. Мне не нужно, чтобы со мной во всем соглашались и уж тем более пытались угодить. Лейтенант, до меня дошли слухи, что мой сын увлекся девушкой из Содружества, и что инициатором этого знакомства являетесь именно вы. Не могли бы мы поговорить на эту тему?
Шесть дней прожила она так в Мюнхене, работая, почти не выходя из дому, удовлетворенная. Хорошо спала. В седьмую ночь она вдруг поняла, что такая жизнь – просто безнадежный обход, бегство от одного человека, она испугалась своей судьбы.
– Крахты действительно иногда могут предавать друг друга, но уже известны случаи их коварства, когда мы помогали кому-то из них и тут же получали когти в спину.
– Прекрасная интерпретация переговоров миров. Такая оценка имеет право на существование, правда, выводы ты сделал неоднозначные, но, как показала история, так трактовать их тоже возможно, по крайней мере, они не противоречат действительности. У меня сложилось твердое убеждение, что у тебя был достойный учитель. Виден большой потенциал, неужели комиссия по профессиональной ориентации не разглядела твоих способностей?
Постепенно разговор перекинулся на проблемы сегодняшнего дня, и Андрей посетовал, что его боевой опыт оказался невостребованным.
– Что? – спросил Ким.
– Но почему мой крест должен быть такой тяжелый?
– Хорошо. Пусть действуют по своему усмотрению. «Ну вот. Так и оказалось. Парень снова в последний момент сумел вывернуться. Надо присмотреться к нему внимательней, в нем что-то есть».
– Лучше это тебе вколоть. Может, тоже повеселеешь, а то как полный рот кислятины набрал.
И действительно, когда смотришь на картины, писанные по древнейшей технологии, они кажутся живыми. Приглядевшись, видишь и грубые мазки кистью, и несоответствие пространства, но странным образом это проникает внутрь, преломляется твоим представлением о мире, изменяет настроение, и ты смотришь уже другими глазами. Вот озеро, дует ветер и гонит по нему белые барашки, на берегу стоят лиственные деревья, уже почти без листьев. На ближнем дереве осталось несколько неопавших листочков, только чудо удерживает их на тонких, почти пересохших ножках, кажется, еще немного – и они улетят вслед за злым, ледяным ветром. Становится неуютно, почти ощущается холод, изнутри по телу начинают расползаться холодные мурашки.
– Да что ты ко мне привязался! – вспылил Дранон. – Можешь пойти и спросить у кого другого. Только никто тебе ничего не скажет.
Он был слишком мягок, недостаточно энергичен – в этом крылась причина всех зол. Он распустился, не выполнял долга, который возлагали на него его способности. Все давалось слишком легко – вот в чем было дело. Редко он испытывал недостаток в деньгах, обладал хорошей внешностью, женщины баловали его, литературный стиль легко и удачно приспособлялся и вопросам искусства, которые он стремился осветить. Своих более резких и менее удобных взглядов он не высказывал. В его книгах не было ни одного слова, которого он с чистой совестью не мог бы отстаивать, но в них не было и многого такого, что неохотно стали бы слушать, о чем заявлять было бы неудобно. Были истины, о которых он догадывался и которые тщательно скрывал от самого себя, а тем более от своих друзей. У него был только один настоящий друг, Каспар Прекль, инженер «Баварских автомобильных заводов», немного мрачный, небрежно одевавшийся человек, с явными склонностями к политике и к искусству, человек неукротимой воли, фанатик. Каспар Прекль часто упрекал Мартина в лени, и случалось, что под настойчивым взглядом молодого инженера, все же очень к нему привязанного, Мартин Крюгер самому себе начинал казаться каким-то шарлатаном.
– Я буду скучать по тебе, Ксанча. Ведь несмотря ни на что, я привязался к тебе. Ты так много раз спасала меня от одиночества и кошмаров… У тебя доброе сердце. Даже Серра говорила мне об этом…
– Да, может, но как убедить его, что это не позор? Ты же знаешь, что многие воины, прошедшие это, предпочли потом покой, так и не приняв в сердце необходимость. Не стоит терять воинов, если это могут сделать циели. Ты согласен?
Напрасно не захватил он с собой нового издания «Философии права». Кленк любил на охоте почитать и интересовался вопросами философии права. Он хорошо разбирался в запутанных, проблемах гетерономии[12 - Гетерономия – в философии права: повиновение чужой воле, признание законов, диктуемых извне; автономия – независимость, законодательство, не определяемое внешними факторами. Теория органическая и договорная – два направления, господствовавшие до сих пор в буржуазной социологии. Согласно органической теории, отношения между людьми определяются естественным правом, которое установлено богом или от века присуще самой природа человека. Сторонники договорной теории отрицают божественное происхождение права и считают, что правовые нормы выработаны членами общества в процессе исторического развития и закреплены в общественном договоре.] и автономии, законности и нравственности, теории органической и договорной. Нередко, поражал парламент какой-нибудь ловко подобранной малоизвестной теоретической цитатой. Он, Кленк, может позволить себе роскошь заниматься проблемами. Это очень занятно. «И-де-о-логическая надстройка», – бормочет он, усмехаясь, смакуя каждый слог, и ускоряет ход машины. Теории теориями, а вот он, Кленк, – законодатель, от разъяснений которого, согласно известному изречению, целые библиотеки превращаются в макулатуру.
Тони Ридлер рассказывал об охоте, устроенной в прошедшую субботу. Жалко, что Кленка не было с ними. Кленк отпил лимонаду. Он прекрасно знает, – сказал он, – насколько его болезнь приходится барону и его друзьям кстати. Все же им не следует слишком крепко на это полагаться, не следует чересчур распоясываться. Похоже на то, что он на будущей неделе снова уже будет сидеть в своем рабочем кабинете в министерстве. В крайнем случае ведь можно и здесь, лежа в постели, дать нужные распоряжения. Он хотел сказать больше, что-нибудь более резкое, но ничего придумать не мог. Проклятая баба, эта Инсарова! Какая жестокая несправедливость: его она довела до почечного припадка, а Ридлер, этот нахал, которого она так легко пустила к себе в постель, сидит вот здесь и издевается над ним.
Младший лейтенант отбросил подушку, нашел заряженный пистолет и подступил к трясущейся от страха старухе:
– Когда твой Урза закончит со мной, я вернусь в Пинкар и пойду в краснополосые. Они правы: шраттов нужно убивать. По-другому нельзя.
– Ну что, проблемы?
Спорить он не стал, но и ногу на балку не поставил.
В том, что Содружество имело контакты с техноразумными, был очень глубокий смысл. Сначала было принято решение полностью отгородиться от этих миров, но потом возобладал здравый смысл. Во-первых, надо действительно хотя бы иметь представление об уровне развития техноразумных. Во-вторых, из стратегических соображений было решено привязать эти миры к поставкам определенных материалов из Содружества. Считалось, что в этом случае в развитии этих миров неизменно наступит некоторый перекос и они станут в какой-то мере зависимы от таких поставок, что позволит более качественно контролировать их. И, в-третьих, еще неизвестно, кто больше выигрывал от таких контактов: когда научный мир Содружества заходил в тупик, обращались за помощью к техноразумным, и они решали задачу, абсолютно не затрачивая времени.
Мироходец прикоснулся к ней ладонями, и в ее тело вошла волна тепла. Раны и ссадины затягивались на глазах. Никогда раньше Ксанча не испытывала ничего подобного. Оглядевшись, девушка узнала пещеру и дерево, на котором ее истязали. Потянув носом воздух, она уловила слабый, еле уловимый запах масла.
Наконец совладав с собой, Ратип завернулся в плащ.
– Такой вариант тоже возможен.
– И твоим детям того же, – коротко ответил Верховный и глазами указал на кресло с другой стороны стола от Кабирая.
– Ошибались, – поправил Мироходец. – Во дворце никто ничего не знал о тебе.
– Если бы не подписал, мы бы его не отпустили. Да и вообще бы не отпустили, но флотские оказались довольно настойчивы.
– Что вы понимаете под выражением «мелкий буржуа»? – все так же вежливо снова спросил г-н фон Дитрам, в то время как с улицы слышался шум дождя, а из соседней комнаты доносилось восклицание одного из игроков в «гаферльтарок»: «Карте место!»
Когда крейсер начал свой путь, прибывших техников сразу ограничили в возможности перемещения по крейсеру и получения информации о цели задания, а по истечении шестых суток пригласили в службу безопасности на подписание документов о неразглашении сведений, составляющих тайну Содружества.
– Сообщение диспетчеру, копия адмиралу Паводу: ввиду неясности ситуации и возможного нападения применяю маневр «Праща».
– Вы неважно выглядите, Тюверлен, – сказала Иоганна. – Вам следовало бы некоторое время спокойно пожить за городом.
Дежурный телефонист, сидевший в углу комнаты, увидев меня, поднялся. Я сделал ему знак садиться. Заметили, конечно, мое появление и провинившиеся, но они по-прежнему не поднимали глаз.
– Он сам напал на него, – авторитетно сообщает кто-то.
– Они начинают охотиться на смертных, а иногда и на других мироходцев. Мало кто из нас сохранил рассудок.
Слепая и онемевшая, потерявшая всякую чувствительность из-за брони, Ксанча каким-то внутренним чутьем поняла, что ее подняли в воздух и куда-то понесли. Собравшись с духом, она разлепила опаленные веки, но увидела лишь яркий белый свет.
«Я все знаю, – прозвучало в голове Ксанчи, – и я непременно спрошу Серру, почему она ввела меня в заблуждение. Уверен, она разъяснит нам это недоразумение. А пока постарайся вести себя любезно».
– Мы не знали… – отозвалось эхо под сводами пещеры.
– А ты?
– Нет. Это Гастал. Здесь собираются мироходцы. Будь осторожна, – предупредил он, – и не верь никому.
Созинна оторопело смотрела на свой левый рукав, обильно пропитанный кровью, лицо ее было исцарапано осколками. За себя фирексийка не волновалась. Тело тритона, не восприимчивое к болезням и инфекциям, быстро восстанавливалось после любых ранений, а вот Созинна… «В этом „совершенном" мире поди и болезней-то нет».
– Это мне известно, – ответил адвокат. – Но вы видите – шофер Ратценбергер, например, точно запомнил время. Я спросил его, в котором часу господин Крюгер вышел из автомобиля, и он ответил, что сейчас же после двух. Никто не придал особенного значения этому показанию, но оно занесено в протокол.
– Что значит – избавиться?